Другая химия

Леонид давно заметил: его кураторша почему-то считает, будто прекрасно понимает нужды «растений». Но это было вовсе не так.

Мартина многое для него делала, но Леонид всегда знал: она ничего не понимает. Не понимает, каково быть им, каково это: видеть мир совсем иначе. Всегда слышать этот чёртов голос в голове. Проваливаться в приступы, не помня ни себя, ничего вообще. Беата тоже вряд ли могла себе это представить, но её хотя бы научили не забывать, что быть «растением», вообще говоря, тяжело.

И сейчас она проигнорировала последнюю реплику Мартины и внимательно смотрела на Леонида, терпеливо дожидаясь его ответа.

– Я не знаю, – наконец сказал он. – Мне нужно подумать.

Мартина вздохнула: конечно, она хотела бы получить твёрдое согласие, но это было уже хоть что-то.

– Пойми, – вкрадчиво произнесла она, – тебе это сейчас нужно. Сетевое присутствие – это хорошо, это мы подняли, но у тебя вид творчества… неприбыльный по нашим временам. Даже для «растений». Потом сможешь хоть в башне из слоновой кости запереться, правда.

Она махнула ладонью, показывая, как именно нужно мелькать.

– Пока ты ещё не он, – заключила она. – А только один из его учеников, поэтому…

– Думаю, достаточно, – прервала её Беата. – Проводить вас, Леонид?

Мартина воззрилась на неё – возмущённо и недоумённо. Не могла поверить, что серая мышка, зануда, «ботаничка» посмела её так грубо прервать.

– Да, – согласился Леонид.

По дороге к выходу Беата спросила:

– Вы ещё ходите на встречи?

– Вот как раз сегодня иду. Через час.

Она кивнула:

– Помогает?

Леонид пожал плечами.

– Если нет, – предложила Беата, – я найду вам другую группу. Или ещё что-нибудь. Только скажите.

– Спасибо, – ответил он. От Беаты исходила волна заботы – искренней, а не «рабочей».

– Спасибо, – повторил он. – Но пока всё хорошо.

Про группу смешанного общения он слукавил: с группой не было всё хорошо.

Он приходил на встречи второй месяц, дважды в неделю. Цель у групп была благородная: помочь «растениям» вернуться в мир. Дать возможность общения с терпеливыми, добрыми, благожелательными и притом обычными людьми. В группу набирали восемь-десять человек, из них не больше двух «растений». Ставили профессионального ведущего, чаще всего это был кто-то из коллег Беаты или специалист по адаптации.