Другая химия

– Я почитал всё это, – детектив открыл блокнот, пролистал пару страниц, – кое-кого можно узнать легко, но таких меньше половины. Остальных нужно вычислять. Вот на эту гляньте.

Детектив подвинул Леониду папку; анкета в ней была озаглавлена «Поэт». Перелётов начал читать, и вскоре у него вырвалось сдавленное:

– Ох, Первый…

Здрановский бросил на него странный взгляд.

– Это я, – мертвенным голосом произнёс Леонид, – смотрите… вот…

Детектив кивнул сочувственно:

– Именно так я и подумал. Видите дату?

Леонид видел, конечно же.

Несколько лет он знал Третьякова, встречался с ним. Проходил лечение?

У него как будто закружилась голова, он осторожно положил свою папку на стол, потом открыл ту, что была с нею сколота. Ничего там не нашлось, кроме анкеты: знак вопроса, псевдонима ещё нет, три непонятных значка и дата первой встречи, так, очевидно, и не состоявшейся. Ведь назначена она была через два дня после смерти Третьякова. Доктор только-только собирался приняться за это «растение» и не успел.

– Почему шестеро разобраны по парам? – спросил Леонид.

– Они связаны, – ответил детектив. – По всему выходит, что связаны. Я сравнил данные – совпадают даты, да и по некоторым признакам я сделал вывод, что это пары. В смысле отношений.

Леонид дёрнулся, поднял на него круглые глаза:

– Что? – спросил хрипло.

Здрановский вздохнул:

– Да, я вижу, вы не знаете, кто она… или, простите, он?

Не дождался ответа и продолжил:

– Можно предположить, что именно по этому поводу вы так много звонили Третьякову некоторое время назад.

– Можно, – тихо согласился Леонид.

Он бы хотел объяснить Здрановскому, что сейчас чувствует, но вряд ли бы смог: в его сердце извечное одиночество отгрызало свою когтистую лапу, и кто-то шёл по стеклу, оставляя кровавые следы, и «чужой» вздыхал и ворочался, а из его метафорических глаз текли слёзы. Всё, что он мог, это сжимать обе папки в руках, надеясь, что каким-то чудом зашифрованная в них память через линии на ладонях перетечёт обратно ему в голову.

– Это не единственная почти пустая папка, – Здрановский взял ещё две. – Вот тут одни намёки и лакуны, даже даты друг другу противоречат, я ничего не смог понять. Да и называется она «С.Т.М.», я даже не поручусь, что это инициалы, может быть что угодно. А в этой, – он раскрыл вторую, помеченную как «Тень», – даже не анкета, а три даты и вот…

Он протянул Леониду фотографию: кусок стены старого дома – совершенно зловещего вида.