Гаданье на кофейной гуще

Он еще собирался привести ко мне свою жену.

– Ну, конечно, я его помню.

– Он позвонил утром и со слезами попросил приехать к ним домой, так как жене стало хуже.

– И что?

– Лер, она умерла у меня на руках. В прямом смысле. Я подложила свои руки ей под голову, она улыбнулась и все…

Голос у Томки задрожал, послышались всхлипывания.

– Лерочка, приезжай! Мне так страшно. Я одна дома, Ромка с детьми в Италии, а я обещала свекрови приехать к ней на дачу, но чувствую, что сегодня мне к ней ехать не надо.

– Не говори ерунды, Том. Какая паутина? Умер человек. Посторонний тебе человек. Почему это так тебя волнует?

– Не знаю, Лера, не знаю. Сама не пойму!

Лера развернула машину и поехала к подруге. Видно, не суждено пока насладиться субботним вечером, попробовать папин шашлык и поиграть в индейцев. Кстати, надо мальчишкам купить правильную индейскую экипировку, сейчас это не проблема. Лера с улыбкой вспомнила своих дорогих родственников с куриными перышками в волосах.

Томка была в ужасном состоянии: бледная, волосы рассыпаны по плечам, зеленые глаза, не мигая, глядят в одну точку, – ну, вылитая русалка. Она сидела на краешке стула, слегка раскачиваясь из стороны в сторону. Перед ней на столе стояла бутылка коньяка и пустой стакан.

– Том, ну, ты чего? – Лера присела перед подругой на колени и заглянула в глаза. – Ты же не пила никогда?

– Говорят, расслабляет, – неуверенно пожала плечами Тамара.

– Лучше спорт.

– Ты предлагаешь мне сейчас заняться спортом?

– Ну, может, просто пойдем на улицу? Пройдемся, подышим воздухом, и ты расскажешь мне, что тебя так взволновало.

– Да я сама не пойму, Лерочка! Ты права, что эта женщина мне абсолютно посторонний человек. Я даже голоса ее не услышала, зато услышала, как завыл ее муж. Он действительно завыл, прямо, как волк. Это было так жутко. А я ушла, бросила его там одного, даже не попрощалась.

– Ну, в такой ситуации официоз не обязателен.

Томка робко улыбнулась, а потом замахала головой:

– Не могу, Лер. Представляешь, я, когда увидела ее, такую трогательную, светлую, с улыбкой на лице… я никогда не видела, чтобы так улыбались, Лер, а потом, когда я руки свои ей под голову положила, в меня словно что-то перетекло. И это что-то такое нехорошее, липкое, темное.