И боги порой бессильны

У меня отпуск, и я хочу провести его с женой.

Уголок передника горничной ненадолго задержался во рту и выпал, когда её маленький ротик открылся от услышанной новости. Взгляд голубых глаз застыл на пальцах Имрана. Девушка, сделав робкие шаги, протянула руку и застыла вместе с ней, словно ледяная статуя.

– Лейла.

От голоса Имрана горничная вздрогнула и подняла на него изумленные глаза.

– Это, что… золотой?

– Золотой, – успокоил девчушку Имран. – А если будешь себя хорошо вести и не никому расскажешь, что происходит в этих покоях, то обещаю обеспечить тебя хорошим приданным.

Схватив монету, Лейла мгновенно сжала её в кулачке. И без того большие глаза округлились еще сильнее, щеки сразу покрыл едва заметный румянец.

– Я никому ничего не расскажу, – пообещала она. Но, видно, что-то вспомнив, Лейла опустила низко голову и, потупив взор, бормотала: – Я только рассказала о том, что вас в храме Богини Ириды благословили трое Богов.

– Это, думаю, не так страшно, об этом уже и так многие знают, – бросил ей в ответ Имран и, достав из кисета ещё монету, протянул девушке.

Схватив монету, девчушка, забывая про всё на свете, бросилась к двери, но мгновенно остановилась от возгласа Имрана:

– Лейла… и в следующий раз стучись, прежде чем войти, и, не услышав разрешения, жди под дверью.

Бросив виноватый взгляд, она шмыгнула за дверь и осторожно прикрыла её.

Вика и Имран, еще некоторое время сидя в молчании, смотрели на дверь.

Сделав пас рукой, при этом что-то произнеся, Имран наклонился к губам жены и, прежде чем прикоснуться к ним, прошептал:

– Теперь никто не войдет и не услышит, что происходит в наших покоях. Прости, сразу об этом не подумал.

Мягко захватив ее губы своими, вложив всю нежность в первое прикосновение, он мгновенно сорвался в омут страсти.

Вике казалось, что Имран потерял разум, с таким желанием он сминал её губы. Этот поцелуй не просто жадный и долгий, он граничил с каким-то отчаянием. Обжигал до дрожи в коленях, вызывая волну трепета в животе. А теперь уже ей казалось, что она теряет разум, закручиваясь в воронку обоюдной страсти.

Легкие сгорали от нехватки воздуха, но паре не хотелось разрывать эту томительную сладость.

Руки Вики раздраженно царапали толстую ткань камзола.