Бенериб – сладкая сердцем

Грандиозное реалити-шоу! Вот что это! Нет никакой магии, нет никакого исцеления. Все обман, сплошной обман!

Ия застыла от этой, пронзившей все ее естество мысли. Но вокруг все продолжало жить и двигаться.

Мужчина, что был постарше, разложил складной столик и сел за него, подложив под себя любезно предложенную ему хозяйкой циновку, достал из поясной сумки тростниковую палочку и небольшую, круглую чернильницу, выточенную из цельного камня, приготовил лист, очень похожий на папирус. Рядом, обильно смочив предварительно водой, поданной ему в небольшом сосуде все той же Хекау, он положил прямоугольную глиняную табличку, с совершенно гладкой поверхностью.

Совершив все эти действия, мужчина выжидательно посмотрел на старуху.

– Как Ра продолжает жить, так и фараон продолжает жить! – начала она диктовать нараспев. – Настоящим, я объявляю женщину, имя которой здесь записано, свободной и если какой-либо сын, дочь, брат или сестра ее матери, и ее отца начнут оспаривать ее права, так как она на самом деле не является больше им слугой, но приходится им сестрой и дочерью, будучи свободной на земле фараона, пусть тогда осел изнасилует их самих, их жен, если кто-либо из них назовет ее слугой.

Мне принадлежат поля в стране, мне принадлежит имущество в мире, мне принадлежат вещи, все это отныне принадлежит сестре моей Тиа, дочери моего отца, что я подтверждаю. Будь так добра моя душа, моя сестра, чтобы стать моей наследницей, что будет совершать жертвоприношения и стоять у моей могилы в день погребения, и кто сможет приготовить мне ложе для некрополя.

Слова, произносимые Хекау, казались абракадаброй, но общий смысл все же был ясен, тем более, старуха предупреждала о каком-то завещании. Похоже, сейчас и совершался этот странный ритуал передачи наследства.

Все что диктовала старая жрица, писец усердно записал на папирусе, а закончив, перенес текст на табличку. Присутствующие терпеливо ждали окончания этого действия и наконец, достав небольшую печать, он приложил ее сначала к папирусу, предварительно обмакнув в чернилах, а затем к глиняной табличке, оставив на той оттиск.

Табличку он аккуратно передал Хекау.

«Отсюда надо срочно бежать», – думала Ия, наблюдая, как юноша, по имени Монту, не скрывая, таращится на нее, будто на какую-то диковинку. Тиа постоянно одергивала молодого человека, и что-то тихо шептала тому на ухо. Но и она тоже изменила свое поведение, больше не подходила, а лишь искоса бросала странно-почтительный взгляд на Ию.