Бенериб – сладкая сердцем

Ия не понимала что происходит, куда делась та тишина, что царила в день ее приезда. Неужели, сегодня, когда наконец-то ее нашли и спасли, в некрополе случился наплыв посетителей? Она еще боялась открывать глаза, и не знала, куда ее ведут эти двое туземцев. Ия пробовала говорить с ними на английском и даже на русском, но они молчали, не сказав больше ни слова, кроме тех, нескольких, что произнесли в пещере, и у высоких створок выхода.

«Интересно, – подумала Ия. – Эти двери, откуда они взялись?». Что-то она не помнила никаких подобных ворот в храме, где провела несколько последних суток.

Там вообще не было никаких дверей, одни лишь каменные колонны и стены. И еще эти голоса кругом, и крики животных и… запахи еды. Резкие спазмы тот час скрутили желудок. Голова опять закружилась, и она бессильно повисла на руках держащих ее мужчин.

Кто-то плеснул в лицо прохладной водой, и это привело девушку в чувство. Она лежала на жарких каменных плитах, нагретых полуденным солнцем. Провожатые куда-то исчезли, но звуки и запахи остались, хоть и слышны были теперь меньше.

Ия медленно поднялась на колени, отмечая попутно, что на ней совсем не та одежда. Брюки и длинная, до щиколоток, свободного кроя рубашка куда-то пропали. Обувь тоже. Вместо своих вещей она увидела на себе вылинялое платье-балахон, когда-то черное, а теперь серое. Оно задралось, обнажив ее правую, здоровую ногу.

«Это галлюцинации! – мысленно простонала она. – Я все еще в подземелье. Меня никто не нашел, никто не спас», – и упала на горячие плиты в надежде очнуться в реальности, но реальность возвращаться не спешила.

– О! Вар сва эшкат! Сал! – запричитал кто-то с ней рядом.

Ия приподняла голову и, закрывая ладошкой, как козырьком, от яркого света еще чувствительные глаза, увидела ту, что так надрывно кричала. Впрочем, рассмотреть ее она смогла лишь сзади, так как незнакомка стояла к ней спиной, причем, стояла на четвереньках.

Судя по голосу, та была молода. Узкое платье бирюзового цвета облегало фигуру настолько, что выделялись все формы уже развитого женского тела.

Оголенные руки то взмывали в мольбе, то опускались, опираясь о камни. В такие моменты ее голова, с причудливо заплетенными черными волосами, наклонялась так низко, что Ия переставала ее видеть.

Незнакомка обращалась к кому-то, жаловалась или что-то просила, так слышалось в интонации ее голоса. Ия не понимала, о чем та говорит, лишь изредка в ее фразах проскальзывали знакомые слова.