Ведьма и вампир

Утро было вялым, позднее вставание, плюс дикая расслабленность, плюс вялость от потери крови, упырь напился досыта, и судя по всему будет -звонить мне? Я судорожно проверила зарядку на телефоне, на всякий случай журнал принятых звонков, пролистала все номера и успокоилась, может передумает звонить?

Ага, что бы вампир передумал – надо чтобы солнце светить перестало!

Полдень перевалил в самую жару, тусклые облака создавали паровой эффект, мы собирались купаться и в магазин.

– Мам, у тебя телефон поёт.

Я взяла трубку, незнакомый номер.

– Да? – надо отучаться так отвечать по телефону.

– И по телефону твой голос звучит чарующе! Вы уже выходите? Я вас заберу по дороге! – проворковал вампир в трубку и в голову мне одновременно.

– Вот ещё, мы купаться! – и я отключила звонок.

– Кто это был? – спросила старшая дочка.

– Не хочу в зелёную жижу! Там суп вместо воды. – ныла младшая.

Дочки как всегда.

Я натянула шорты поверх купальника и майку, вспомнила, что положила в сумку: полотенца, кошелёк и сотовый, бутылка воды. Дочки уже возле домика, тоже в шортах и майках.

– Шляпы!

Я раздала всем их личные шляпы и мы вышли за ворота.

Ключом я ворота закрыть успела, а вот потом была мысль сбежать обратно!

– Да не пугайся ты так, садитесь! – знакомый голос вампира из машины меня напугал до одури.

Джип с отрытым верхом, слегка пыльный и явно военный и импортный точно, а точнее сказать не могу, страшный! Парень за рулём бледный, в камуфляжной брюках и ботинках на шнуровке до колена , и не жарко ему, майка чёрная, рубаха нараспашку бейсболка и чарующая улыбка – вампир!

– Андрюша, ты меня так больше не пугай, я же от сердечного приступа помру! – отмерла я и начала импровизировать.

Я его поддела в шутку, и дети спокойно сели в машину вместе со мной.

Монолит из вампира не шевелился. Я проконтролировала, все ли правильно пристёгнуты и обратилась к упырю, отвечая на его молчаливый вопрос.

– Андрюшка, друг детства! Давай, что ли обнимемся! – и потянулась к нему – пора размораживать статую, мало ли кто мимо пройдёт.

– Чьего детства, ты чего мелешь? – на ухо шепнул он мне, обнимая меня, тем не менее, весьма крепко.

– Моего.