Сокровище князей Радзивиллов

], а потом неодобрительно покачала головой: – Что это панич себе надумал, через окно прыгать, лестниц и дверей как будто бы нет в замке! А худой, а бледный, а растрепанный, Матка Боска! Садись скорее за стол!

Дважды повторять не потребовалось. Доминик уселся на лавку, схватил румяный поджаристый драник, макнул его в сметану из красивой глиняной крынки и отправил в рот.

Объедение, натурально, совершенное объедение! Не успеешь прожевать – а рука уже тянется за другим и еще за одним…

– Вот это еда! – с набитым ртом прошамкал мальчик и мотнул головой, отбрасывая с лица пряди длинных светлых волос.

 – Как вкусно! А на наши обеды как принесут всяких перепелов в соусах, пока откушаешь их – намучаешься, мелкая птица, острая кость.

Расхохотавшись, кухарка налила молока, пододвинула кубок к мальчику и покачала головой:

– Ты как твой дядя! Все по-своему норовишь сделать! Шляхтичи готовы горло друг другу перегрызть, только бы получить приглашение на обед в замок. Панский повар не абы где, а в Варшаве учился.

А тебя блюда не устраивают! Зато то, что для слуг сготовлено, – за обе щеки уплетаешь. Сумасброд, как и дядя твой!

– Который дядя? Пан Коханку?

– А кто ж еще! Кому закон был не писан?! Помню, он медведя приказывал на трапезу прямо в замок приводить. Вот переполоха здесь случилось! Ужас: девки визжат, гости смеются, медведь ревет.

Доминик изумленно вскинул светлые брови. Мишку? Приказали завести в замок? Того, который все еще сидит на заднем дворе в специальной яме? Иногда медведя выпускают, на потеху гостям, и начинают дразнить.

Но он же злющий! Так и норовит задрать зазевавшегося гостя; слуги едва поспевают оттащить разъяренное животное. Куда такого в замок-то?

Марыся обиженно поджала губы:

– Не веришь ты! Твой дядька еще не такое выкидывал! Помню, гостей понаехало в Несвиж, бал устроили. А жара стояла – ну пекло. Дамы и рады бы танцевать, да душно, мочи нет, все веерами обмахиваются. Пан Коханку тут дамам и говорит: «Хотите верьте, хотите нет, а вот завтра зима у нас будет.

Не сойти мне с этого места, коли не станем по снегу на санях кататься!»

– Нехорошо так про дядю говорить, но ведь никто не узнает. – Удивленный, Доминик даже перестал поглощать драники, отставил кубок с парным молоком и хитро подмигнул кухарке. – Брехуном он был, дядька мой, откуда в жару снегу взяться? Не иначе как пан Коханку слишком часто звонил в колокольчик, что в винном погребе висит. Вообще, знаешь, Марыся, в сообразительности дяде не откажешь.