Час совы

Мужик он хороший, положительный, видный, вежливый, опять же…

«И богат, как падишах, кстати. Но это мелочи»! – добавила про себя Люська.

– Ты еще молодая, можешь судьбу свою создать. Фимочка теперь счастлив, и ты не теряйся. А как в Америку к нему переедешь, так вспомни, что есть на этом свете люди, которые тебя помнят и любят. Им много и не надо. Так ты не забывай нас!

«Святая женщина – мать!» – поразилась Людмила. Она даже не знала, как реагировать на эту простоту. Все лучшее детям, особенно своим!

Людмила Даниловна довольная, что все так правильно разложила по житейским полочкам, и Фима ее ненаглядный не останется без сладкого куска, подмигнула бывшей невестке хитрым глазом.

Все будет так, как она определила.

«Только дура может пройти мимо такого счастья, которое само катится в руки. А Люська эта, хоть и не красавица, но точно не дура. Вон, Фимочку в два счета окрутила и на себе женила. Мальчик и пикнуть не успел. И этот не успеет».

* * *

Когда пленники почти устроились на ночлег, наверху послышался топот и громкие раздраженные голоса.

Люська подошла к двери, намереваясь послушать, о чем так горячо спорят их тюремщики. Но вовремя успела отскочить, – шаги приближались к их темнице.

Дверь, скрипнув, отворилась, и в проеме появился Хмурый, тот, что был выше ростом. Казалось, улыбка никогда не знала его лица: над глубоко посаженными маленькими глазками, нависают тяжелые надбровные дуги, мясистый нос слегка сдвинут набок, уголки крупного рта опущены вниз, седая лохматая челка закрывает узкий морщинистый лоб, – типичный портрет преступника.

Множество таких портретов – фотороботов висят у полицейских участков: «Не проходите мимо! Разыскивается опасный преступник!» И все как из одной коробки. Братья – близнецы. Вот и Хмурый из этой же картинной галереи.

Ничего хорошего его приход не означал, это было ясно. Вся его фигура выражала сдерживаемую агрессию. Притихшие пленники выжидательно смотрели на него, никто не торопился с разговорами.

– Эй, ты, – ткнул пальцем Хмурый в Люську, – поднимайся наверх, живо.

Желания спорить не возникло, и Люська покорно пошла к выходу.

– Быстрее. Леха, первая пошла, принимай, – крикнул он, подняв голову к потолку, отчего сразу стал похож на злобного, голодного волка.

Не успела Люська подняться по шаткой лестнице, как на нее накинули тот – же вонючий мешок.

– Стой здесь, – хмыкнул Леха и принялся стягивать руки девушки липким скотчем.