Час совы

И сколько бы продолжалась такая богемная Люськина жизнь – неизвестно, но братья с невестками окончательно разругавшись, решили менять родительскую квартиру. Подбирались многочисленные варианты, шли жесткие споры, и тут на семейную сцену вышел, хранящий долгое молчание папа. Он напомнил любимым сыновьям, что у них имеется родная сестра, которая живет у чужого человека.

– Если Людмила не получит при размене своего угла, добро на ваш разъезд не дам.

Люське казалось, что братья готовы были отвезти ее в темный лес и бросить там, на съедение волкам, такие вокруг нее летали искры.

Обмен осложнялся, варианты уходили один за другим, оголенные нервы родственников не выдерживали накала страстей. Людмила была готова уйти жить под мост, только бы ее не вовлекали в семейные разборки. Но, как известно, все мечты сбываются, и наконец, нашелся вариант, устроивший переругавшееся семейство. Разъезжались в разные районы, грустила одна мама: «Как трудно мне будет вас навещать»!

Людмила взяла из родительского дома тахту и свой старый чемодан с сокровищами.

На нем и праздновала новоселье вместе со своими друзьями – Лизаветой и Николаем.

Когда до царства Морфея Людмиле оставалось несколько шагов, тишину квартиры пронзил резкий дверной звонок.

– Людмила! – мгновенно отреагировал Ефим.

– Это не я, – робко возразила Люся.

– А кто?

– Дверь…

Дверь радостно подтвердила долгими звонками свое присутствие.

– Кто это может быть в час ночи? – задумался муж.

– Может, не к нам, ошиблись. Или в подъезде что – то случилось…, – включилась в рассуждение Людмила.

Так не хотелось вылезать из уютной постели в холодную ночь с ее проблемами.

– Позвонят и уйдут. Можем же мы уехать куда – нибудь на выходные? – Ефим перевернулся на спину, закинул за голову руки и продолжил беседу.

Но звонки становились все настойчивей и длиннее.

– До чего все – таки у нас невоспитанное общество. Вот на Западе никому не придет в голову будить соседей в час ночи. Существует определенная этика и личное пространство.

А у нас… – тяжело вздохнул Фима и начал перелезать через Люську.

На минутку он задержался на ней и нежно поцеловал в пухлые приоткрытые губы, потом его поцелуи спустились к шее, но звонок приглашал с нарастающей настойчивостью открыть дверь и впустить входящего.

– Черт, – ругнулся Ефим, – никакой личной жизни.

– Заметь, еще две минуты назад она у нас была, без всяких ограничений.

– Ладно, я сейчас быстренько разберусь с этими хулиганами и к тебе.