Час совы

Порывшись в папке с бумагами, она вытащила из нее солидный конверт и протянула Людмиле:

– Вот тебе наш ответ Чемберлену.

– А причем здесь моя собака?

– Людмила, о какой собаке речь? Это наш домик в Черногории на их квартиру в Сочи. По – весомее будет, а?

– Откуда домик взялся, Викуля?

– Отзвуки прошедшей любви. Хотя, говорят, настоящая любовь не проходит, засыпает иногда на время. И вот тому подтверждение: был у меня, когда то роман с одним югославом. Замуж звал…

– И вы решили сейчас принять его предложение? – обрадовалась Люся.

Ей всегда было жаль, что такая красивая, умная, стройная Вероника живет совершенно одна. И нет у нее ни детей, ни мужей, ни родственников.

– Какое предложение, Людмила? Умер жених мой. Вот, завещание прислали. Поедем весной смотреть, вступать в права, так сказать. Посмотрим, в каком состоянии твое приданное, а дальше решим, что с ним делать.

– Чье приданное? – не поверила своим ушам Люся.

– Людмила, я давно хотела тебе сказать, но меня всегда что – то останавливало… Наверное, твой муж?.

– Нет, Вероника, голубушка, мне ничего не надо, ты же знаешь! Я тебя просто так люблю.

– Знаю, вот поэтому все тебе и оставляю.

Люська крепко обняла свою подругу и долго так стояла не в силах оторваться и Вероника не отстранялась. Одинокая душа грелась в волнах искренней благодарности.

– Ну, все! Беги, Людмила, а то я на прогулку уже опаздываю.

И это тоже было неизменно, – в любую погоду, в девять утра, балерина отправлялась пешком на свой обычный моцион: по Невскому проспекту до канала Грибоедова, и дальше до Мариинского театра. Постояв пару минут у здания, которому отдала всю свою жизнь, Вероника разворачивалась и возвращалась домой тем же маршрутом.

* * *

Сонная Елизавета в пижаме с голубыми зайками, открыла дверь и сразу, округлив глаза, спросила:

– Что случилось?

– Ничего не случилось, проезжала мимо и решила заехать к подруге на кофе? Разве нельзя? Или ты не одна, если так, ты скажи, я сейчас уеду.

– В зеркало на себя посмотри, – подвела подругу к большому зеркалу Лиза. – Никогда ты, Ефимова, врать не умела. Ни врать, ни списывать.

– А я теперь не Ефимова, решила снова Царьковой стать, как в нашем детстве.

– Не поняла?

– А путаницы много всякой.