Час совы

Приятный.

Второй был с капустой. Но не с противной, белой, разваренной, какие продавали в небольшом кафе в вестибюле бассейна. В этом пирожке капуста немного хрустела, была тонко нарезана и щедро сдобрена томатной пастой.

– Умеет женщина печь, ничего не скажешь! Они там, на юге все знатные поварихи. То ли времени у них больше остается для кулинарии, то ли продукты вкуснее, – кивнула Люда. – А что это на столе стоит, прикрытое блюдом? Это уже сладкий… Вон как густо орешками присыпан.

Но тонко отрезать не получилось. Из пирога, вслед за ножом, стали выползать янтарные абрикосы.

– Ой, мой любимый – с абрикосами!

С наслаждением пережевывая таявший во рту шедевральный пирог, Людмила подошла к окну, полюбоваться ночным городом, и застыла с открытым ртом. Возле подъезда, она вновь увидела старую машину скорой помощи, рядом с которой стояли знакомые санитары.

Девушка охнула, отпрыгнула от окна и выключила свет. Сердце вдруг сильно ухнуло в груди, предупреждая об опасности.

«Может, мне показалось, что они смотрели на мои окна? Люди просто дышат воздухом», – успокаивала себя Люда. Осторожно вытянув голову, она попыталась еще раз взглянуть на подозрительных субъектов.

«Чудеса! А были ли вообще там люди или это мое больное воображение?»

* * *

Утром Люда попробовала заползти к мужу на матрац, почувствовать его тепло, рассказать ему о подозрительных типах под окнами, но Ефим только отмахнулся от нее как от мухи, пробормотав, что сегодня он поедет попозже:

– Работу мы почти закончили, остались лишь мелочи, да объяснить хозяевам, как пользоваться системой, – перевернулся муж на другой бок.

Выбежав из подъезда, Люда столкнулась с мужчиной в форме полицейского. Форма была явно ему велика, начиная от фирменного бушлата и заканчивая шапкой – ушанкой, сползающей на глаза.

– Доброе утречко! – браво отдал честь страж порядка. – Рановато вы, гражданочка, в воскресенье из дома выходите.

– Да и вы, гражданин майор, ранняя пташка.