Тайна «Красной Москвы»

Имелись в ней и беленькие ландыши, и сочная сирень, и пламенные тюльпаны, и нежные голубые ирисы. От этой корзины разливался изумительный аромат, его подхватывал ветер, и, казалось, весь мир превращается в сад, благоухающий цветочной сладостью.

– Нам надо сделать ту корзину цветов. – Шарлотта обняла мужа, прижалась к нему всем телом, и Анри почувствовал, как жена дрожит от предвкушаемого возбуждения. – Цветы должны быть восковыми. Но такими искусными, чтобы никто не мог их отличить от самых настоящих.

А еще надобно их пропитать духами. Это возможно?

Анри пожал плечами:

– Мне кажется, что нет. Однако коли моей женушке чего-то угодно – я обязан попытаться выполнить ее желание.

Голос Анри прозвучал уверенно. Но в глубине души он понимал, что воск слишком груб для того, чтобы воссоздать нежность цветочных лепестков. К тому же такой материал совершенно не годится для сохранения запахов.

Однако Шарлотта научила мужа главному: идти к своей цели, какой бы недостижимой она ни представлялась.

Только в пути можно добиться невероятного. Только двигаясь, можно получить мечту свою, самую дерзкую. Идти – это единственный способ…

Через месяц, к своему огромному удивлению, Анри был представлен герцогине Эдинбургской. В его руках находился подарок – изумительная благоухающая корзинка из восковых цветов, выполненных точь-в-точь как настоящие. К корзинке прилагалась пара флаконов с духами, которыми были пропитаны кусочки платка, искусно и незаметно прикрепленные к восковым ландышам и сирени.

На этикетке значилось – «Букет герцогини». Жена посчитала, что название «Букет Шарлотты» в связи с тем, что дар предназначается королевской особе, будет звучать слишком нескромно.

– Мы знаем, что это мои духи. Но говорить про это всему свету нет необходимости, – объяснила она свое решение.

Когда герцогиня Эдинбургская вдохнула аромат, разливающийся от корзины, Анри почувствовал себя самым счастливым человеком на всем белом свете.

Та, в чьих жилах текла кровь монархов, та, которая могла пользоваться лучшими духами из любой парижской лавки, закатила глаза от неописуемого искреннего восхищения. Пару мгновений у нее даже не было слов, чтобы выразить свою благодарность – такое сильное впечатление произвел запах на Марию Александровну.

И лишь потом она выдохнула:

– Месье Брокар, это божественно…

Через пару недель в дом Брокаров передали копию письма московскому губернатору.