Проклятие Эдварда Мунка

Она дышала холодом с его полотен, и Кольман, не ожидавший от выставки норвежца ничего особенного, чрезвычайно обрадовался. Он ходил вдоль развешанных работ, и в его голове проносились видения. Очень скоро за картины Мунка можно будет выручить миллионы. Художник может стать известным и популярным. Если только сумеет преодолеть порыв отчаяния и уклониться от приближающейся смерти. Альберт Кольман явственно услышал звук торопливых шагов и поклялся, что сможет уберечь Мунка от костлявой старухи.

Но что же он медлит, предаваясь воспоминаниям?

Альберт пододвинул магический шар и сосредоточился.

В клубах дыма появился полутемный зал кабачка…

– Как называется это местечко? – глаза Дагни устремлены на Пшибышевского. Она кокетливо приспустила манто, повела полуобнаженными плечами.

Станислав лишь махнул рукой.

– Какая разница. Любое место, где присутствуете вы, прекрасно.

Август Стриндберг постарался привлечь внимание девушки.

– Назовем его «У черной свинки».

Эдвард Мунк быстро опустошил стакан рейнского, и Станислав укоризненно на него посмотрел.

– Эдди, прошу тебя, не напивайся. Что с того, что выставка закрылась? Твои друзья знают – ты талантливый художник. Я напишу о тебе книгу, старина.

Мунку не нужна книга. Друг вызывает раздражение. Дагни глаз с него не спускает.

– А вам, – Эдвард повернулся к девушке, запнулся от волнения. – Вам, Дагни, нравятся мои работы?

Она кивнула слишком быстро и сильно.

– Вот только луна у вас на картинах странная. Почему вы рисуете ее всенепременно полной? Мне больше по нраву полумесяц.

Август смущенно кашлянул, запуская пальцы в густые каштановые волосы. Да, это он сказал Мунку, что луна всегда круглая. Строго говоря, он сказал, что вообще луны было две, но одна упала на Северном полюсе.

– А что такое полумесяц? – тихо спросил Мунк.

Дагни со Станиславом засмеялись, и от этого Эдварду сделалось совсем горько. Даже друзья потешаются над ним. Выставка провалилась. Никогда он не получал от жизни ничего хорошего. Прекратить это все. В любом случае он ничего не теряет. Дождаться окончания вечера и…

А впрочем, зачем ждать?

– Пойду, прогуляюсь, – бросил он, вставая со стула.