Плачущий ангел Шагала

– Я и пишу!

– Оно и видно! Знаешь, у меня сколько дел сейчас в производстве? Только в твоих романах следователи – народ мобильный. Поехал туда, поехал сюда. Мать, спустись на землю! Мне с моими допросами и писаниной за булочками сходить некогда.

– Тогда я поеду в Витебск! Напиши мне, пожалуйста, все данные по Петренко. Кто занимается делом и все такое. Чтобы я в чужом городе точно знала, куда идти.

Володя с жаром принялся ее отговаривать. Говорил о том, что следственные материалы не предназначены для обсуждения с барышнями – пусть даже и с такими симпатичными, как Лика.

Когда он замолчал, Лика попросила:

– Ты данные-то напиши, пожалуйста.

Седов с отчаянием махнул рукой.

– Все бабы – дуры, – пробормотал он. – А ты – особенно!

Глава 3

Париж, 1911 год

В Париже Авигдор Меклер перестал отмечать Шаббат. Не до этого. И чересчур сложно.

…С приближением пятницы сердце всегда замирало от предвкушения. Скоро выходные, и вся большая семья соберется вместе, чтобы поговорить и помолиться. Зажгутся свечи как символ света и сознания, дарованного господом. И будут благословлены вино и хала.[15 - Яичный хлеб, специально выпекаемый к Шаббату.] Душа после молитвы становится чистой, наполняется светом и теплом. А еще Шаббат вкусно пахнет курицей и шолентом.

Их семье есть за что благодарить господа. Отец Авигдора, Шмерка Меклер, – известный в Витебске купец. Меклерам принадлежат писчебумажный магазин и склад, расположенные на Вокзальной улице. Еще один такой же магазин, но даже с галантерейной секцией, находится на Канатной улице. И многочисленные участки земли, милостью всевышнего, папа тоже смог приобрести очень выгодно.

И вот – ни радости, ни благодарности, ни обычного в этот день покоя.

Когда он вошел в класс, Авигдор сначала не понял, почему изучает его пристальнее, чем других новых учеников. Потом пришло озарение.

Да он сам ведь похож на Мойшу так, как будто бы Сегал – его родной брат. Та же курчавая шапка волос, те же четко очерченные губы. Одинаковая форма носа, общий румянец во всю щеку.