Плачущий ангел Шагала

И брови отца тоже недоуменно, недоверчиво приподнимались.

Никто не верит в успех.

А он придет. Луч надежды всегда согревает душу Мойши. «Потерпи, – шепчут по ночам ангелы, разрывающие небо, чтобы тайком с ним пообщаться. – Терпи и работай. Ищи свой путь. Слушай только свое сердце».

Ангелам надо верить. Вот только где он, его путь? Из чистого упрямства Мойша не желал признаваться, что ему точно так же скучно в школе Общества поощрения художеств, как было скучно у Пэна. Можно вытерпеть все, что угодно.

Лишь бы только знать: идешь по правильной дороге.

Но он найдет свою дорогу. Собьет в кровь ноги, выплюнет в Неву, от которой вечно тянет сыростью, слабые легкие, превратится в скелет, обтянутый кожей. Но он найдет эту дорогу! Единственно верную дорогу…

– Приляг пока, – попросила Тея. – Я переоденусь, и мы пойдем прогуляемся. Кстати, у тебя красивый костюм.

Мойша перешел в соседнюю комнату и остановился у большого зеркала, оправленного коваными металлическими кружевами.

Костюм и правда хорош.

Мамочка, мамочка, что бы он без нее делал. Она складывала копеечки. Экономила, крутилась как белка в колесе, надрывалась в бакалейной лавке, чтобы купить отличное черное английское сукно. И пойти к лучшему в городе портному.

«У меня лицо как пасхальное яичко, – подумал Мойша, изучая свое отражение. – Румяные щеки, голубые глаза, красные губы. И кудри мне мои нравятся, и нос, ну и пусть длинный. У Теи будет красивый муж».

Скрипнула дверь, прерывая его мысли.

И сразу же – звонки-звоночки, девичьи голоса.

– Вернулась! Только вчера приехала и сразу же к тебе! Ах, Теечка, если бы ты знала, как хорошо в Европе!

– Беллочка! Ты прелесть! А эта пелеринка! Зеленая, зеленая! Господи, красота какая, дай посмотреть!

– Конечно, конечно. Примерь! Все тебе расскажу! Мы с мамой так хорошо отдохнули!

Мойша кашлянул, понимая: к невесте пришла подруга. Ну и охота ему сидеть за занавеской, пока они щебечут, будто веселые птички?

Тея все поняла правильно.

До Мойши донеслось негромкое:

– У меня сейчас гости. Я к тебе вечерком забегу.

Хлопнула дверь, и Мойше вдруг показалось: его сердце опустело.

Но вот появилась Тея, и непонятная тоска отступила, растопленная нежностью в глазах невесты.

Любимая женщина. Любимый город. Как приятно держать Тею за руку. А эти узкие улочки, вымощенные булыжником мостовые, редкие экипажи! Тоска по Витебску томит. Хочется скорее вновь пройти по Соборной улице.