Ожерелье Атона

И перенес двор в Мемфис, ослабляя тем самым мощь Фив.

В восемнадцать фараон не придумал ничего лучше, как поблагодарить опекунов и сказать, что больше не нуждается в их советах.

Услышав эту новость, Эйе и Хоремхеб застыли у царского трона, как изваяния.

Тутанхамон попытался смягчить резкость своих слов:

– Нет, я буду по-прежнему ценить ваше мнение, буду им интересоваться. Но все решения фараон принимает сам. Да, Эйе и Хоремхеб? Вы же именно этому меня учили?

– Конечно, – торопливо сказал Хоремхеб и с деланым равнодушием пожал плечами.

 – Все правильно. Так и должно быть, о мой повелитель!

Эйе молчал. Его душу раздирали противоречивые чувства. Он успел полюбить Тутанхамона как собственного сына, а тот… Тот предал своего отца, унизил, растоптал, грубо указал на его место…

И ярость, внезапная, как смерч, вздыбливающий пустыню сплошным красным маревом, заполонила Эйе целиком и полностью. Он плохо помнил, как бросился в свои покои, к ларцу с драгоценностями. И вскорости разноцветные блики, отбрасываемые дивными камнями ожерелья, скользнули по смуглому лицу фараона.

– Атон… Какая тонкая работа! Настоящая красота! – восторженно прошептал Тутанхамон. – О, Эйе, ты сделал мне очень хороший подарок.

– Глядя вперед, всегда следует помнить о том, что оставляешь позади, – отозвался Эйе. Его сердце разрывалось от боли…

Он не стал забирать ожерелье Атона из ларца с драгоценностями, последовавшего за фараоном в Долину царей[26 - Долина царей – некрополь фараонов Нового царства.

Гробницы строили в глубине Фиванских холмов, надеясь, что труднодоступность этих мест позволит избежать разграбления.]. Ни к чему. Пусть будет замуровано в гробнице. Если бы и воспоминания можно было бы навсегда оставить среди равнодушных скал…

Зато теперь у Эйе был трон. И корона с золотым уреем венчала его постаревшее лицо.

Нефертити, возможно, была бы довольна.

– Горе мое, куда ты опять улетела? Ты забыла сбрызнуть овощи маслом!

Лика Вронская послушно последовала Пашиному совету.

Действительно, это же надо так задуматься, чтобы смолотить полтарелки незаправленного салата!

– Все сюжет придумываешь, – констатировал Паша, расправляясь с кольцами жареных кальмаров. – От тебя в такие моменты остается почти ничего не соображающая оболочка. Хм… А это мысль! А не воспользоваться ли твоим состоянием? Что, если я сотворю с тобой что-нибудь прекрасное? Например, ребенка заделаю.