Полынья

Долгое время о них ходили лишь легенды, но в последний год небольшие отряды чернокрылых изредка появлялись в степи, налетали на путников или на маленькие беззащитные деревушки и удалялись, изрубив своими клинками в клочья всех, кто не сумел скрыться.

– Перейдем к делу, – сказал герцог Роберт, не отвечая на упрек. – Берите перо и бумагу, Адриан. Письмо должно быть написано вашей рукой и от вашего имени. Эдгар продиктует вам, что именно писать, – он лучше всех нас знает язык и нравы кочевников.

Маркиз растерянно переводил взгляд с отца на его секретаря и обратно, словно предчувствуя недоброе.

– Что я должен написать?

– Как что? Что раскаиваетесь в содеянном и просите руки дочери Косматого.

Адриан не поверил своим ушам.

– Жениться на кочевнице? Мне?

– Не мне же, – криво ухмыльнулся герцог. – По законам степняков искупить вину должен именно тот, кто провинился. Тронул – ходи. Пишите, маркиз. Это единственный способ избежать долгой войны.

Адриан в отчаянии взглянул на отцовского секретаря, но по его серьезному лицу понял, что другого способа действительно нет.

– А Каталина? – выдохнул он.

– Что же вы о ней не подумали, когда набрасывались в степи на двух женщин? – сухо, почти сквозь зубы ответил герцог и кивнул секретарю. – Диктуйте, Эдгар. Вы уже узнали ее имя?

– Да, ваше высочество.

Адриан взял перо, руки его дрожали.

– Разве у степняков есть имена? – пролепетал он и посмотрел на Эдгара.

– Только у женщин, ваша светлость.

Маркиз замер, силясь вспомнить лицо степнячки, но в памяти всплывал только свист плетки и блеск яростных черных глаз.

Через четверть часа письмо было готово. Адриан кончиками пальцев отодвинул от себя бумагу.

– Запечатывайте, – процедил он и опустил голову вниз, чтобы не сталкиваться взглядом ни с отцом, ни с его секретарем, но все-таки не выдержал.

– Она – дочь верховного старейшины, – холодно отозвался герцог Роберт. – Ее происхождение ничуть не ниже вашего, а по меркам степняков – даже выше.

– Да провались оно все! Поеду в оперетту, потом напьюсь и пойду к артисткам, потом пущу себе пулю в лоб!

– Последнее излишне. Лучше объяснитесь с Каталиной.

Адриан растерялся:

– Я… я отправлю ей письмо.

– Нет, маркиз.