Полынья

Он мягко коснулся ее руки, направляя к дому, и Динара, собравшись, кивнула, выпрямилась и пошла рядом с ним.

Во всем доме герцога Роберта царила суматоха: готовились к ужину и приезду гостей. Слуги поспешно наводили последний лоск: мели пол, на котором уже не было ни единой соринки, смахивали несуществующую пыль с причудливой лепнины, до блеска протирали стекла. Динара, не привыкшая к жизни в большом доме, снова растерялась.

– Иди за мной, – Эдгар осторожно направил ее в сторону, и она послушно двинулась за ним, хотя и помнила, что ее комнаты выше, что в них надо подниматься по широкой лестнице.

Кочевница удивленно разглядывала помещение, куда ее привели. Это оказался большой зал с высокими окнами, через которые с улицы шел солнечный свет. Мебели внутри почти не было, кроме нескольких низких лавок вдоль стен. Зато со всех сторон на стенах висели огромные зеркала, а еще – сабли, палаши, шпаги, несколько масок и нагрудников.

– Здесь нам никто не помешает, – начал Эдгар. – Ты же спрашивала про вальс?

– Да, – спохватилась она. – Его высочество мне сказал… это танец, да?

– Да. И ты с Адрианом должна будешь его исполнить перед гостями. Как подтверждение клятвы в вечной любви, которую вы только что дали друг другу.

Динара горько улыбнулась.

– Я в вечной любви поклялась уже дважды за два дня, как-то многовато.

– Это кому еще?

– Вчерашней ночью, – выдохнула вдруг она. – Хитрому.

Степнячка задрожала, Эдгар понял, что не надо сейчас ее утешать и успокаивать, надо просто дать ей выговориться.

– Он… он ведь был влюблен в меня. Не потому, что я такая уж замечательная, а потому, что больше и не в кого было влюбляться. Не в Наю же, которой за сорок. И не в жену Знахаря, той и вовсе восьмой десяток. Я знаю, что он просил меня у отца, но отец никогда бы не отдал меня за простого пастуха.

Она замолчала.

– Хитрый тебе нравился?

– Нет. Когда… когда отец умер, Знахарь попросил меня побыть с Хитрым. Отцу было уже нельзя помочь, а Хитрому – еще можно.

Эдгар кивнул, показывая, что понимает.

– Знахарь отнял ему ногу, которую задел дротик чернокрылых. Хитрый был страшно измучен, но благодаря каким-то снадобьям Знахаря не сошел с ума от боли и не умер сразу. Умер он позже, под утро.