Самоцветы. Литературно-художественный альманах

Ван-Гог, румяный, навытяжку стоял перед ней,

как перед старым капралом.

Подкидыш цепко держал его за скрюченную,

твердую, как редис, руку.

Ван-Гог все понял. Но не спешил с ответом.

Он хотел написать ее красками на холсте —

это было ясно как день.

Он поводил в воздухе правою рукой,

изображая кисть и холст.

Поняла ли она?

О, кивает головою, и свободною от шарманки рукой

машет, как мельница!

И кричит что-то – на морозе не разобрать.

– Спасибо, господин хороший!.. Да с Богом!.

С Богом приходите сюда

да рисуйте меня, старуху, сколько влезет!..

Вот чести я сподобилась!..

Нарисуйте меня во весь рост, старую дуру, с седыми патлами!..

Авось продадите богачам —

и купите себе и сыну жареных каштанов!..

Ван-Гог ни слова не понял,

однако больнее сжал руку приблудного парня.

Закинул ввысь голову, чтоб выдавленные морозом слезы

влились обратно в глаза.

– Я тебе жареных каштанов куплю.

И душегрейку – стоять тебе холодно здесь

целый день.

А шарманщица та была вдовой генерала,

под Плевной погибшего.

А музыка на морозе лилась, лилась.

А зима глядела в синее, зеленое небо над Сакре-Кер

хитрою, злою лисой из норы.

Рынок

Я – ребенок. Ночами мне снится

Елка в точках тигриных зрачков.

Я тащу за собой рукавицы —

Двух привязанных белых щенков.

Я сижу на коленях у мамы,

Как большой золотой самовар!

И гулять направляюсь упрямо

Не во двор, а на зимний базар.

Стружки белые пахнут цветами.

Огурец толстокожий горчит.

Черной лапою звезды хватая,

Над торговками елка торчит.

Льется медленной медью из крынки

Желтый мед на морозе густом.

Чем-то доверху полны корзинки

И прикрыты капустным листом.

Сыплют красные грубые пальцы

На прилавок седой из мешка

Деревянных медведей и зайцев,

Словно ягоды из туеска.

Я мечтаю о зайце дубовом.

Я цветочного меда хочу.

Денег нет. Я серебряным словом

И отчаяньем детским плачу.

Я стою – чуть пониже прилавка.

Словно яблоко, желтый помпон.

Пахнет снегом, рассолом и травкой

От распахнутых шубой времен.

Мать берет меня на руки круто

И несет меж торговых рядов —

От зимы сухорукой и лютой,

От счастливых еловых годов,

Мимо ругани, купли-продажи,

Мимо ларей, прикрытых мешком,

В жизнь, где связаны честность и кража

Воедино колючим пучком.

Крещение

Крещу Тебя, сынок:

Медным крестом

пыльных дорог.