Исправлено любовью

Больше всего на свете ей хотелось забиться куда-нибудь в уголок, спрятаться от пытливого и бесцеремонного взгляда Екатерины Александровны и поразмыслить. Похоже, что река жизни Риты сделала крутой вираж.

В одном Ромка прав – что-то с ней произошло. Что-то в ней, в Рите, изменилось. Еще совсем недавно она холодела от ужаса при мысли, что какой-то злой рок может поссорить их с Ромкой или, не дай Бог, даже развести. А вот теперь она сама сжигает мосты. На что она надеется? Что Ромка опять окружит ее вниманием и убедит, будто ничего не произошло, а она в который раз смирится и простит? И их бессмысленные отношения продолжатся до очередного его увлечения? Или она будет тверда в своем решении поставить точку?

Вот именно, что бессмысленные и совершенно бесперспективные.

Рита нервно оторвала заусенец, прижала салфеткой капельку крови, выступившую из ранки, и тут же вспомнила красивые руки Виталия Сергеевича.

Глава 6.

– Ой, тетя Надя, как я рада! – переступив порог дома, Рита сразу же угодила в объятия стройной брюнетки среднего возраста. – Не ожидала тебя сегодня у нас увидеть. А родители дома?

– Дома, дома, проходи. Мама на кухне над ужином колдует, а отец, как всегда, просматривает какую-то медицинскую литературу.

– Как здорово, что ты к нам заглянула, крестная, – Рита снова обняла Надежду.

– Я тоже по тебе соскучилась, Маргаритка.

– Теперь ты понимаешь, почему я не пошла в медицину?

– Я всегда тебя понимала, крестница – улыбнулась Надежда. – Неля сказала, что ты на свадьбу к Алене ездила. Как все прошло? Повеселилась?

Рита проворно сбросила туфли и с удовольствием облачила ноги в мягкие домашние тапочки.

– Повеселилась. Так повеселилась, что от усталости с ног валюсь, крестная. С поезда почти сразу на работу.

– Ну, какие твои годы, – подбодрила ее Надежда. – Мы с твоей мамой…

– Ой, крестная, не продолжай. Эти байки про бурную молодость родителей живут в каждой семье, – снисходительно улыбнувшись, перебила крестную Рита. Мол, не учите меня жить. – Но в нашей семье традиция рассказывать о бурной студенческой молодости прервется на мне. Я была слишком ответственной ученицей. Если бы не Алена, которая хоть как-то меня шевелила, совсем бы стала синим чулком.