Перекрёсток

И взамен от него просят только сдать больного ублюдка, чтобы его бандиты не убивали людей на дорогах…

– В том месте… остался человек, который дорог мне. Во время облавы бывает всякое, я не могу так рисковать, – неожиданно даже для себя сознался Нейт.

Взгляд Стеллы погас.

«Он ещё и влюблён в кого-то. Корчит из себя благородного, пока его подельники бесчинствуют на дорогах».

Внезапно разозлившись, Стелла сказала:

– Ты не первый мужчина, которого я лечу. Я знаю, что тебе много раз доставалось, и сильно.

А ещё знаю, что сам ты никого никогда не бил – у тебя руки не воина. Может ты вор, может мошенник, но точно не обычный бандит. Вот только знаешь… чтобы убивать кого-то, не обязательно самому держать меч. И если у тебя есть хоть капля совести, ты поможешь офицеру.

Каждый день я и моя подруга лечим тебя. И продолжаем лечить, даже зная, кто ты. И будем делать это дальше. Потому что так – правильно. А что сделаешь в ответ ты? Пока ты только покрываешь убийц и насильников. Стоит ли жизнь твоей подружки всего этого?

Глядя вслед ушедшей целительнице, Нейт сжался.

Старик Проныра попрощался с ним ещё до того, как он уехал в дозор. И как ни крути, волшебница была со всех сторон права.

Завтра он прекратит быть трусом и расскажет всё, что знает. Даже если его потом повесят, а Проныру убьют во время облавы.

В конце концов, туда им и дорога. Но всё-таки жаль, что он тогда не успел умереть.

***

У палатки Феликс столкнулся с леди Стеллой. Она была непривычно взвинчена, чуть не врезалась в него, но даже не извинилась.

Интересно, что такого отколол его подозреваемый? Будь это любой другой бандит, Феликс бы решил, что парень домогался леди Стеллы, или сказал ей что-то неприличное. Но этот молчаливый заморыш ну никак не походил на того, кто мог бы грубо разговаривать с женщиной.

Войдя внутрь, Феликс заметил, что Нейт совершенно раздавлен. Такой взгляд Феликс видел только однажды – когда отцу пришлось убить лошадь, безнадежно сломавшую сразу две ноги. Перед тем, как ей перерезали горло, смотрела она именно так – со смесью отчаяния, апатии, боли и страха.

Первым порывом было спросить «что случилось». Но профессионализм всё же взял верх над любопытством, и Феликс просто молча уселся недалеко от задержанного.

Опыт гвардейца говорил, что чем сильнее душевные терзания, тем охотнее люди говорят. Так и случилось – не прошло и пяти минут, как его молчаливый подозреваемый запел соловьём.

О такой удаче Феликс и не мечтал.