Эмпаты

Но жизнь показала, что, утратив способность чувствовать, начинаешь совершать ошибки совсем другого рода…

Драгана была страстной и порывистой натурой. То, что она досталась ему не невинной, Горана на самом деле не беспокоило никогда. В местах, откуда он был родом, самым страшным считалось жениться на бесплодной или неласковой женщине. Поэтому не только отсутствие девственности не было недостатком, но и внебрачные дети. Родила – доказала свою женскую состоятельность. А уж если ребенок старше трех лет – то невеста считалась на редкость завидной.

Очень практичный подход. Не так уж много всего Горан не переосмыслил из своей прошлой жизни после Перерождения, но брачные традиции его народа оказались как раз одной из таких вещей.

Вот только на родине не только плодовитость, красота и здоровье невесты играли решающую роль. Даже если жених и невеста были знакомы заранее, родня уделяла много внимания совместимости характеров будущих супругов.

Горан помнил, с какой надеждой смотрела на него невеста. Помнил и её отчаяние, злость, попытки добиться его расположения. Тогда всё это его не трогало. Теперь же за некоторые эпизоды ему стало стыдно.

Да пропади оно всё пропадом!

Соседи сверху, утомившись, затихли. Но Горан вскочил с кровати и начал одеваться. Сна у него не осталось ни в одном глазу.

Радоваться лету, солнцу, вкусной еде, чему-то удивляться или на что-то надеяться после долгого душевного онемения оказалось на редкость приятно. А винить себя за то, что он делал или, точнее, не сделал когда-то, – это уже ни в какие ворота не лезет.

Просыпающиеся улицы были полны запахов и звуков. Но город – не лес, и прогулка не подарила желанного успокоения и облегчения.

Вот навстречу идёт молодой мужчина. По его блуждающей улыбке и царапине на шее ясно, что он возвращается с ночного свидания.

В начале совместной жизни Горан сказал Драгане, что она красивая. И тогда он был совершенно искренне убежден, что этого достаточно и незачем повторять.

В окне дома справа показалась молодая мать. Младенец на её руках крепко спал. Лицо её светилось нежностью, той, которую можно испытать только к собственным детям.

Драгана хотела ребенка.