Эмпаты

***

Кто бы мог подумать, что люди так воняют?

Авантюрин забился в угол клетки и прижал обе ладони к лицу. Запах человеческого города почти довёл его до потери сознания.

Здесь было всё: смрад сточных ям перемешивался с благовониями, от напудренных дам несло дешевым парфюмом, от работяг – потом. Специи, десятки видов пищи, конский навоз, дым… И всё это сопровождается многоголосым, ни на миг не утихающим гулом.

И люди ЭТО называют своей цивилизацией?..

Какой-то громадный мужчина с мутными глазами врезался в Горана и разразился потоком таких слов, каких Авантюрин ещё не слышал в одном предложении.

Впервые за весь долгий путь эльф искренне порадовался, что сидит в клетке. По-хорошему, в клетку надо было бы посадить добрую половину этих диких людей, но, за неимением такой возможности, и этот способ отгородиться от происходящего безумия вполне годился.

Постепенно толпа становилась реже, улицы – шире, запахи – почти сносными. На пути то и дело встречались патрули. Наконец каменные дома расступились, открыв огромную площадь, посреди которой, будто остров, возвышался каменный замок.

«Мрачновато, – подумал Авантюрин, – и довольно бесхитростно спроектировано». Он с удивлением разглядывал узкие бойницы и крохотные окошки на верхних этажах.

«Да там же, наверное, темно, как в пещере».

Внутри здание оказалось ещё хуже. Темнота, затхлость и сырость. Впрочем, справедливости ради стоило отметить, что, возможно, так было не везде; но в крыле, куда они направлялись, никто не удосужился побеспокоиться об уюте.

И всё же кабинет, в который они попали, явно пытались обжить. Уродливые стены завесили гобеленами, на полу расположились две вазы, в углу примостился книжный шкаф.

Но вазы были кривоватые, доски шкафа дурно обтёсаны, а гобелены Авантюрин бы назвал надругательством над искусством.

Всё это не отменяло того факта, что хозяин кабинета чувствовал себя уверенно, а Авантюрин – нет.

– Какие люди! А я было понадеялся, что ты уже сдох в какой-нибудь канаве.

Мужчина с поразительно холодными глазами ощерился в странной улыбке. Авантюрин до сих пор не ощущал в себе и крупицы магии, но и безо всяких способностей заметил, насколько мёртвое лицо у говорящего.

– Как видишь, нет.