Дневник грешницы

 – Бабушка родилась в декабре 1900 года, то есть примерно через год после описываемых здесь событий…

– Ну и что? – горячо возразила Ирина Львовна. – Ясно же, что твой прадед Алексей женился на моей троюродной прабабке Анне и у них родилась дочь Елизавета! Что тут удивительного?

– Видишь ли, – медленно произнес Карл, глядя на Ирину Львовну с определенным сочувствием, – бабушка показывала мне свою метрику. Ее отцом значился граф Алексей Николаевич Безухов, а матерью – Мирослава Тодоровна, урожденная княжна Видинова.

– Но ведь у них не было детей! – воскликнула Ирина Львовна, чувствуя, как рушится столь блистательно и логично выстроенная гипотеза. – За двадцать лет совместной жизни у них так и не появились дети! А этой его Мирославе в 1900 году должно было быть не меньше сорока!

– Ну и что, – мягко возразил Карл, – ты действительно думаешь, что женщина в сорок лет уже неспособна родить?

Ирина Львовна раскрыла рот. Потом закрыла. Возразить было нечего. Аделаида родила Карлу сына в сорок семь лет.

Да и сама она, Ирина Львовна, в свои тридцать девять разве не продолжает мечтать о том же? Ну, пусть не о семье, но хотя бы о ребенке? Если б еще удалось найти отца для этого ребенка… такого, как Карл…

– Хотя мысль была интересная, – продолжал Карл. Он видел огорчение Ирины Львовны и явно стремился ее утешить. – Из дальнейших писем твоей прабабки мы могли бы извлечь дополнительную информацию о моем прадеде, но, к сожалению…

– Что? Что – к сожалению?

– Ирина, – еще более мягко сказал Карл и даже взял ее за руку, – возможно, они больше вообще не встречались.

– Почему это? – продолжала упорствовать Ирина Львовна. – Они же начали испытывать друг к другу определенные чувства. Не только Аннет влюбилась в графа, но и он стал к ней неравнодушен. У них вполне мог начаться роман!

– Нет, не мог.

– Как ты можешь быть в этом уверен?!

– Все очень просто, Ирина. Моя бабушка родилась в декабре 1900 года, а это значит, что в марте 1900 ее родители были вместе.

И Карл умолк, совершенно уверенный в том, что наконец-то убедил Ирину Львовну.

Ирина Львовна взглянула на него с грустной усмешкой и отняла свою руку. Он даже представить себе не может (или не хочет), что его прадед вполне мог продолжать жить с женой и в то же время встречаться с молоденькой любовницей.