Тайна Дамы в сером

– Это несущественно, – возразила третья, – мы ее любим, мы ее делаем, мы о ней думаем, мы о ней говорим… почти все время… Но чтобы от нее еще и тащиться?!

В это самое время или немногим позже завхоз, совершив последний на сегодняшний день обход вверенного ей школьного хозяйства и убедившись, что оно, в общем и целом, продолжает функционировать, возвратилась в свой кабинет.

Она сняла рабочий халат и аккуратно повесила его на плечики. Немного постояла, заложив руки за спину и праздно глядя в окно на темнеющие небеса.

Она тоже не торопилась домой, но причина этого не имела ничего общего с какими-то там уроками.

Завхоз вообще мало интересовалась учебно-воспитательным процессом как таковым. Зато у нее было много других разнообразных интересов, благодаря которым она имела устойчивую репутацию Самого Осведомленного Человека. То есть Человека, Который Знает Все. Обо всех.

Сегодня же она просто собиралась дождаться Марию Александровну, чтобы обсудить с ней один небольшой, но весьма важный вопрос.

Самовар уже дважды принимался высвистывать струйками пара всякие легкомысленные мелодии, а Марии Александровны все не было. Не появлялись и другие завсегдатаи «чайного клуба». «Чайным клубом» в школе называли небольшую интимную компанию, регулярно собиравшуюся в каморке под лестницей, чтобы в непринужденной обстановке, за чашечкой чая со свежей сдобой обменяться информацией, получить от старших товарищей дельный совет, а при необходимости и сформулировать общественное мнение по тому или иному поводу.

Пролистав ближайшие файлы памяти, завхоз без труда вычислила местонахождение пропавших личностей в данный момент: Мария Александровна – на уроке немецкого, исполняет директорские обязанности; медсестра – ушла из школы в 13.00 и не вернулась; Манечка – на посту в приемной; трудовик – в кабинете директора, чинит дверцу платяного шкафа.

Завхоз подняла глаза к потолку и прислушалась.

Из кабинета иностранных языков, расположенного над ее головой, давно уже доносились самые разнообразные звуки, а теперь еще и совершенно ясно послышалось пение. Пели хорошо, слаженно, на какой-то очень знакомый мотив, но слов было не разобрать.

Прозвенел звонок с урока. Наверху не обратили на это никакого внимания и продолжали петь еще минут пять, а потом зашумели, зааплодировали, задвигали стульями и наконец разошлись.