Убежище. Книга третья

Мне нравится жить так, как я сама выбрала…

Коля, который уже почти решил, что Нина всё поняла, рассердился. Некоторое время он рассказывал ей, как она ошибается, что она без него закончит жизнь никому не нужной старой девой или женой нищего проходимца, и как пожалеет о нём, о Николае Андреевиче Васильевом!

– Дурь бы выбить! Где же скалка? Сердцу будет веселей! – пронеслось в голове Нины, машинально перефразированное Пушкинское обращение к нянюшке.

– И я не уеду, пока ты не поймёшь! – Коля решительно встал и направился во двор, проверить, как там сохнут его джинсы.

– Яму копать придётся большууууююю! – в окне показалась развесёлая физиономия Пашки. Он осмотрел сердитую тётку и пояснил. – Ну, если он не уедет, ты его пришибёшь и мы его тут того… Под ежевикой. Нет, а что? Вот мы с Полькой Кристи читаем… Очень много полезного почерпнули!

– А где Полина? – слабым голосом уточнила Нина.

– Готовит объект к решительному сражению, – Пашка фыркнул.

– Паш, его бы лучше отсюда живым выпустить! – забеспокоилась Нина.

– Не боись тетёнька, уедет живым! – многообещающе кивнул племянник.

Коля ощупал мокрые джинсы и запечалился. Девушку покорять лучше в мужественном виде, а оранжевые шорты с цветком на кармане как-то харизму портили.

И тут он подозрительно присмотрелся к странному мельтешению за кустами смородины.

– Чего там эти чокнутые детки ещё придумали? – он, уверенный в том, что только его воля может защитить Нину от хулиганистых деток, отправился туда и застал Полину в отчаянии над…

– Чёго это? – он в недоумении ткнул пальцем в миску с чем-то бело-оранжевым.

– Ой, дядь Коля… Я такое натворила… Такое натворила! Я хотела миску с кислым молоком отнести псу, а потом отвлеклась и забылаааа… – Полина плакала натурально – крупными слезами, со всхлипываниями и поскуливанием. – А тут испанские тётины слизни наползли и утопли! А она их разводит – они очень полезные.

– Испанские слизни? Вот эта оранжевая мерзопакость?!

– Ну, почему же мерзопакость… И почему только оранжевая? Они и красные есть, и чёрные, – Поля натурально обиделась за слизней. – Она же ими красоту наводит!

– Че-го? – Коля никогда ничего более гадкого чем слизни насыщенно оранжевого цвета, сантиметров десяти в длину, в своей жизни не видел.