Горький привкус соблазна

Может быть Алекса, с которым муж был с детства не разлей вода, пока в их дружбу не вклинилась она сама? Сослуживец Альберт, который не может вернуть долг? И уж явно это не та девка, с которой он развлекался в тайне от нее. Да, выходило, что близких людей у ее мужа попросту не было и горевать в случае его смерти будет некому. От осознания того, насколько ее вторжение испортило ему жизнь она прониклась к нему сочувствием и ей стало по-человечески жалко супруга. Девушке нестерпимо захотелось, чтоб он выздоровел, чтоб она могла его обнять и извиниться.

И все исправить. По ее щеке скатилась слеза. Не известно откуда появившееся не прошеное чувство вины терзало, и она, не зная, куда от него деться, разревелась.

В назначенный день и час она нехотя пришла в кабинет следователя, куда ее вызвали по телефону. Лили не любила органы, и старалась как можно реже пересекаться со стражами закона, однако оттягивать этот момент было нельзя.

Серое обшарпанное здание не вселяло оптимизма. Ее изящная фигурка в узкой кожаной юбке и белой блузке смотрелась в этом месте крайне неуместно.

Облупившаяся краска на стенах, обшарпанная старая мебель, недоброжелательный дежурный и нецензурная пьяная брань из соседнего кабинета никак не сочетались с ней, приятно благоухающей дорогим парфюмом.

Она нерешительно протянула суровому мужчине в форме свой паспорт.

– Куда Антипову послать? – громко спрашивал у своих коллег дежурный, спрятавшийся за новеньким пластиковым окошечком.

– По какому делу? – доносилось до нее – По групповому износу в выходные?

– А вас кто вызывал барышня? – вежливо поинтересовался у нее дежурный, окидывая ее любопытным взглядом.

– Я не знаю, я не спросила… У меня муж в аварию попал.

– Она не знает – крикнул дежурный куда-то вглубь.

Мужчина мял ее паспорт, и куда- то звонил.

– Крис, вдову мужика, врезавшегося на «Ауди» к вам? – спросил он кого- то по телефону, выслушав ответ, он усмехнулся, посмотрел на нее уже более серьезно и продолжил, возвращая документ, – поднимайтесь в 305 к следователю Иванову Константину Николаевичу.

Лили шла по ступенькам и про себя повторяла: «Иванов Константин Николаевич… Костя Иванов? Вот ведь как бывает». С этими мыслями она стояла перед захватанной грязными руками выкрашенной белой краской дверью. С замиранием сердца она ее толкнула.

Обстановочка в кабинете не отличалась, от той, что Лили уже видела. Два стареньких стола, заваленных бумагами в разных углах просторной комнаты.