Убежище. Книга четвертая

Он сразу влез в машину Артёма и категорически отказался выходить. Страдальца из овражка вытягивали буксировочными тросами. И не потому, что овраг глубокий, а потому, что мужик с перепугу обессилел совсем – пришлось его волоком тянуть. Тот, что заперся в машине, клялся, что коза тут рядом и только и ждёт, чтобы напасть, поэтому машину он не откроет, а где ключи – не знает. Самого последнего выловили из ручья, потому что Ностра, видимо, решила, что он упарился, пока бегал, и ему надо остыть. Там ручей курице по колено, так она его в воду загнала и не выпускала, пока ей не надоело.

Сама-то ускакала, а этот журавль там в ручье так и стоял.

– Зачем? – изумился Мишка.

– Да если бы он знал, может, и сказал бы… – Лиза снова развела руками, и бультерьеры в надежде подобрались поближе. – Но наибольший шок был у того, который на яблоню забрался и оттуда митинговал.

– Она и яблоню таранила? – Полина чувствовала себя в полной безопасности, поэтому восторженно внимала рассказу, не отвлекаясь на наблюдения за окрестностями.

 – Ну, скажите, что она таранила яблоню!

– Зачем? Она туда просто забралась! – Лиза вздохнула. – Понимаешь, у нас очень много людей вообще ничего не знают о том, кто их окружает и может встретиться. О собаках и кошках-то толком не знают, что уж там говорить про коз и свиней… Да, мой золотой, вот прямо о тебе! – Лиза, нагладив булек, почесала спинку Фунтику, закатившему глаза от восторга. – О ежах и крысах, о жабах и лягушках, ужах и гадюках, о птицах и насекомых.

Причём не каких-то там экзотических, а наших родных, тех, с которыми можно в любой момент столкнуться. Вот и тот «яблочный» чудак понятия не имел, что козы по деревьям могут скакать, как кошки, а то и лучше, особенно если дерево с множеством веток, как тот дичок.

Лиза присела рядом с Полиной, и к ней тут же приткнулись мечтательно прижмурившиеся Крок и Дил. И правда, чего лучше-то: правильно устроиться, плотненько прижаться к ногам любимого человека, уложить тяжёлые морды ей на колени, ощущая, как спины пригревает весеннее солнышко, а ласковый ветерок касается острых белых ушей.

– Короче, этот самый «Царь горы», в смысле яблони, сидел себе, ощущая свою особу в полнейшей безопасности, вопил, грозился, что «поймает да на мясо пустит это тупое животное», и тут это самое животное коротенько разбегается и сигает по веткам, как белка.

– Ничего себе белочка с рогами и весом в восемьдесят кэгэ! – присвистнул Мишка.