Убежище. Книга первая

Приятные открытия

Мишка, когда проснулся, даже не сразу понял, где он находится. О его нос настойчиво тёрся Фёдор, периодически фыркая, для ускорения Мишкиного пробуждения.

– Федька? А ты тут откуда? – он спросонок дёрнулся прятать кота под одеялом, мало ли – отец заглянет, и тут только до него дошло, что вчера в его жизни всё изменилось.

– Чего ты так подрррываешься? Да ещё шерррстку прримял! – насмешливо мурлыкал Фёдор. – Не пррроснулся ещё что ли?

Правда, мурлыкал это он довольно-таки нежно – утром сам не сразу осознал, что теперь ему не придётся искать, где раздобыть еду и как спрятаться от дождя и холода, как увернуться от летящего камня и от собак.

Фёдор проснулся от запаха еды, ещё в полусне прикидывая, где и что может пахнуть, и нельзя ли выпросить или стянуть кусочек того, что так благоухает.

– В угловом доме с большой крышей, которая сползла на бок, готовят вкусно, могут и угостить, но рано не встают… – в полудрёме соображал он, вспоминая, как его угостили куском мяса в доме с огромным навесом-верандой, – А если это в том, где тётка камнями швыряется… Так там и линялой шерсти с охвостья не допроситься! От этой только каменюкой в бок можно получить!

Он открыл глаза, готовый мчаться на разведку и мгновенно вспомнил!

– Я же теперь домашний! ДОМАШНИИИИЙ! Интересно, а домашних только вечером кормят? Или ещё еды дают?

Нет, Фёдор с домашними котами, конечно, общался, и ему говорили, что миска с едой стоит себе свободно, только вот поверить в это кот не мог.

Он торопливо помчался в то самое место, где был установлен лоток, и куда его вчера отвела Мишкина бабушка. Фёдор был котом умным, послушал, подумал, присел было рядом, а когда его подняли и посадили на странную сыпучую штуку, удивился, но спорить не стал. Оказывается, всё сделал верно! Вот и сейчас посетил лоток и заслужил столько хороших слов, сколько за всю жизнь не слыхал.

– И только-то? Вот ради того, чтоб так хвалили и накормили надо всего лишь туда сходить? Сказали бы сразу! Я бы во всех дворах отмечался бы. А у той, которая камнями швыряется, прямо на её расчудесной каменной горке!

Фёдор поел, потом ещё раз поел, потом потёрся о протянутую к нему руку, чуть не уснул от непривычной и такой приятной ласки.