По ту сторону сказки. Переменные ветра

 – Я почём знаю? О! Вон наши летят! Ура!

– Да чего ура? Чего вам ура? Прошел этот час или нет? – Катерина перевернулась на бок, с трудом встала на четвереньки, мальчишки отпрянули по сторонам, словно она их укусить пыталась, и потянулась за чашей золотого касания. Как только она её взяла, золото с её рук послушно стекло обратно. И Катерина поспешно упаковала чашу в мешочек и спрятала в сумку. – Вот теперь действительно всё отлично! И я не сошла с ума! И спасибо вам! – она устало привалилась в камню и просто молча смотрела как подлетают к площадке её друзья.

– Катерина!!! – Бурый опередил даже Жарусю. – Живая! А это что? – он чуть не споткнулся о валяющуюся на земле навеки застывшую Яриведу, её метлу, цепь и три длинные плети бывшей голубой травы, и всё это из чистого золота!

– А это наша Катерина ботанику сказочную изучала, – нервно хихикнул Кир, а потом, не выдержав, покатился от громкого смеха, к нему присоединился Степан. Катя медленно перевела на них взгляд, скорчила рожицу, а потом с трудом встала и обняла Волка за шею.

– Как же я рада вас всех видеть! – выговорила она, уткнувшись лицом в густую бурую шерсть.

Кот только хватался лапами за голову, слушая об их приключениях! Он-то знал про голубую траву.

– Действительно, была такая очень старая французская сказка. О короле-вороне и его юной жене. Жена не должна была видеть настоящий облик своего мужа семь лет, но не выдержала пару дней до окончания этого срока, и мужа из-за её любопытства пленил злой колдун.

– Нахваталась всяких человеческих идей, – проворчал Волк и смутился, увидев, что Катерина подняла голову и смотрит на него.

– Клин клином вышибают, да? У меня ведь тоже идея была человеческая! Да что ты сразу пугаешься? Я не обиделась, – улыбнулась она.

– Девочка, как же ты додумалась? – Жаруся сидела на золотом колене Яриведы и одобрительно посматривала на блеск статуи. И на своё отражение в этом блеске.

– От ужаса! – с глубокой убеждённостью ответила Катя. Она обратила внимание на то, что Степан поднял свой кинжал, ставший бесполезной золотой игрушкой, и огорченно крутит его в руках.

– Зря, зря ты огорчаешься, – мягко ухмыльнулся Баюн.