По ту сторону сказки. И далеко, и близко

– Знаю, – Бурый вздохнул. – Ещё как знаю! Можешь не пытаться объяснить. Отогреваешься там, где тепло. Правда? – он покосился желтыми глазами на паренька.

– Правда, – тот кивнул с облегчением. И постарался запомнить фразу.

Степан злился и не понимал, что происходит. Катька и Кир вели себя странно. Очень странно! Причем, похоже, что на это никто кроме него и внимания никакого не обращал! Cловно, это нормально, что Кир может обнять за плечи Катерину. Что она шутливо гладит его по волосам, а он укладывает ей на колени голову, и так валяется на траве.

– Ладно, он ранен! И ранен, потому что меня спасал, следовательно, морду ему начистить не могу! Но, куда Волк-то смотрит? Мне, значит, и подойти лишний раз нельзя, он глазами сверкает, как светофор, рррраз и уже красный цвет, уноси ноги, да подальше! А Кир тут… Что только не делает. А что изменилось-то?

– Подразнить его ещё, что ли? – лениво рассуждал Кир, безмятежно глядя в небо.

– Думаю, что я-то ладно, а вот тебя он поколотит скоро, – рассмеялась Катерина. – Как только у тебя рука заживёт, так и будет тебе справедливое возмездие за твое легкомысленное поведение.

– Бабушка ещё надвое сказала, кто кого поколотит, – хмыкнул Кир, покосился на сердитого Степана, и махнул ему рукой. Мол, подойди поближе.

– Чего тебе? – Cтепан тащился нога за ногу, мрачно разглядывая Катьку, облокотившуюся о дерево, и Кира, голова которого удобно расположилась на Катькиных коленях.

– Да вот всё думаю, когда же ты меня поздравишь? – Кир наслаждался гаммой разнообразных чувств, которая явственно отразилась на лице побратима. С трудом сдерживаемый гнев, недоумение, догадка и откровенная ярость.

– И с чем же, если не секрет? – Степан из последних сил держался, чтобы не ударить этого паразита!

– Да с тем, что у меня такая клёвая сестра! – Кир наслаждался.

– Шестиюродная? – прошипел сквозь стиснутые зубы Степан.

– Нет, названная, – Кир перестал улыбаться, приподнялся на локте здоровой руки и уже серьёзно смотрел на побратима. То того дошло не сразу, а когда дошло, он расплылся в облегченной улыбке.