По ту сторону сказки. Каждый выбирает для себя

Что им мешало? Леон без сознания, вокруг никого… Златонька, мы же ничего не знаем, как он жил до приезда к вам. Может быть, с кем-то не поладил…

– Ой, и правда. Он же так прекрасен! Наверняка ему позавидовали и решили отомстить!

Катерина закатила глаза и тяжело вздохнула. Очень хотелось вылить на красивую головку Златы ведро холодной воды. Она послушно пошла за Златой в престольный покой, где князь Борислав грустно смотрел на бледного Леона, сидящего рядом.

– Катя была в Бортной. Привезла меды.

Может быть, Леону станет легче от мёда? – Злата засуетилась вокруг страдальца.

– Я знаю, где была Катерина. Она же предупредила всех своих и Агея и на воротах сказала. – устало ответил князь Борислав. – Мёд… Да, пусть дадут, хуже не будет.

Леон тоскливо поднял глаза на Катерину. В его памяти неотвязно крутились какие-то слова, о даре, ответственности и темных мыслях, но думал он только о том, что пока он не начал говорить и петь, ему и мечтать нечего задурить этой малявке голову и заставить ехать с ним, чтобы прогнать туман из его собственного королевства.

Ратко с братом приехали следующим утром. Услышав о немоте Леона он сначала не поверил, а потом обрадовался. – Нехорошо, конечно, но уж больно много он гадостей своим пеним творил. Злата вон совсем на себя стала не похожа. Недаром наше матушка его семейство недолюбливала и не доверяла его матери, королеве Иоанне!

Катерина очень удачно перехватила Ратко, который чуть не высказал всё это сестре.

 – Не надо! Не расстраивай её. Леон ей нравится, его песни тоже. Сейчас она переживает, а ты её скажешь, о том, что это хорошо?

– Да он же фальшивый как поддельная монета! – вспылил Ратко.

– Я знаю. Только Злата пока всё равно не поверит. Так что не будь таким грубым с ней. Вырази сочувствие, просто ради неё.

Ратко чуть не взвыл, но взял себя в руки, и пошел посочувствовать. И дошел и сделал это и даже никто не видел, как он потом плевался!

– И сколько мы его так держать будем? – Степану кусок в горло не лез за ужином, так как в аккурат напротив сидел Леон и страдал.

Поэтому поводу оголодавший мальчишка поужинал второй раз в горнице гостевого терема. Самобранка работала отлично, и пожалуй, ужин был получше, чем за княжьим столом!

– Ты же слышал… Пока не изменится. – печально отозвалась Катерина.

– Так он может и никогда не измениться! – Степан оторвался от сладкого пирога.

– Значит, будет молчать всю жизнь.