По ту сторону сказки. Околдованные в звериных шкурах

И очень радовался, что говорить ничего не нужно.

– Прекрасно, а теперь о приятном. Мы постараемся твоих вытащить. С младшей будет легче. Катерина сказала, что её просто вынесет.

– Так же туман! – у Ратко прорезался голос

– Просветил! Знаем мы, что там туман. Я же и начал с того, что Катерина не отсюда. Она может в туман ходить. И мальчишки тоже. Они для её защиты идут. А Катя может будить сказки. Но, в твоем княжестве надо сначала сестру твою забрать и брата. Злату Катюша просто к тебе вынесет. А вот что с братом твоим делать, пока не ясно.

Ратко послушно устроился в горнице с листом бумаги, выданной ему Котом и карандашом. Очень трудно, оказывается, вспомнить, как нужно писать после того, как у тебя вместо пальцев была собачья лапа. Приличного результата он добился не скоро.

– Неее, это ты милый друг, Катерине показывай, она пойдет. Катюшаааа. – Кот взвыл так, что подошедший Бурый сердито затряс головой и сморщился.

– Что ж ты так вопишь-то? От тебя в ушах звенит!

– А ты уши не раскладывай, там где звенит! Развесит, понимаешь, и не крикни в собственном-то Дубу. Только шёпотом можно! Нежный такой! – Баюн ворчал для порядка, хитро поблескивая в сторону Волка глазами, можно ли ещё поворчать и подразнить приятеля, или лучше уже подальше отступать?

– Баюн, что-то случилось? – Катерина, оказывается, была снаружи и от Котового вопля влетела со всех ног.

– Нет, ничего такого, просто Котик нервы наши испытывает! – Волк строго смотрел на усмехающегося Баюна. – Ухмыляется как Чеширский кот! А вопит как мартовский.

– Кать, не слушай ты его, иди вот посмотри. Разберешь, что где? – Кот повел когтистой лапой над листом со схемой. Катерина послушно подошла и наклонилась над рисунком.

Ратко почти перестал дышать и чуть не сломал карандаш, переживая от того, что вышло всё непонятно, не ровно и вообще не так, как надо.

– Ты мне объясни, пожалуйста, где могут быть Злата и Стоян? Вот это что за строение? Ага, а вот это? А как лучше зайти?

Ратко предпочел бы помолчать, ему пока было сложно говорить, но Катерина не дала ему ни малейшего шанса. И объяснял он и говорил, и схемы подхода они рисовали, пока он не охрип, и не перестал так отчаянно смущаться.