Луч по имени Эй: постапокалипсис

– Тебя подрывает сейчас то, что я первый? Смирись уже со своим вечным вторым местом.

– Интересно, что заставляет тебя думать о себе как о первом. Я вижу обычного гомункула с весьма средними математическими способностями и ничего более из заявленного. Но нужно отдать ему должное – он единственный, кто выжил после всех твоих манипуляций с мозгом.

Между ними началась перепалка на тему последствий Большого ядерного противостояния, что единственным способом пополнения человеческого ресурса стало выращивание гомункулов, требовалось всего лишь решить задачу их очеловечивания.

Путь через усиление интеллекта Тор сразу же посчитал тупиковым:

– Мы же с тобой ходили этой дорогой. Ничего не получилось, мой гомункул не стал человеком. Ты знаешь, о ком я говорю. Почему ты снова создал умного гомункула? Ещё тогда стало понятно, что дело не в интеллекте.

– А в чём же ещё, если не в интеллекте?! – Мортиц перешёл на крик, – Основной признак вида homo sapiens – наличие разума! Мне неудобно говорить тебе такие очевидные вещи, как будто ты третьеклассник какой.

– Ты так и не решил главную задачу, – продолжал Тор, повышая голос чтобы перекричать Мортица, – А именно, исключить женщин из процесса воспроизводства людей. Тебе нужно было создать человека, а ты снова вырастил гомункула, обычного гомункула, хотя, вероятно, очень умного. Ты был последней надеждой, ты же обещал…

Они ещё долго собачились, пока на фразе «Я прошу больше меня не беспокоить» Тор не покинул эфир. Мортиц по инерции продолжал бухтеть в пустой экран, но потом замолчал и долго сидел, опустив голову.

Мне надоело торчать на столе, и я спрыгнул на пол. Мортиц поднял на меня глаза и сказал:

– Эй, как тебя там… да так и буду тебя звать, только короче – Эй. Меня будешь звать Док, но лучше не зови меня, – и ушёл в тёмный угол с диваном и тряпками. Вот так я получил своё дурацкое имя.

Процесс адаптации в новом мире занял немного времени – просто однажды я проснулся с ощущением, что я существовал здесь всегда. Комната, где я родился и долгое время жил, не покидая её, хранила миллионы запросов, к которым я ещё не знал ответов.

Из-за обилия вещей и беспорядка она казалась меньше, чем была на самом деле. Вдоль стен тянулись шкафы и полки, заполненные коробками, папками, банками, пузырьками и бутылками. Через приоткрытую дверцу в шкафу был виден ужасный кавардак, некоторые ящики были выдвинуты и не задвинуты до конца. В центре стояли два внушительных стола с тумбами, заваленные всяким хламом.