Путь одиночки

Возможно кому-то из вельмож срочно нужно покинуть город через ближайшие к нашему подворью ворота.

Но все оказалось не так предсказуемо. Наш граф редко устраивал стремительные скачки по городу. Обычно он старался двигаться степенно, не торопливо, красуясь в седле. В этот раз именно его небольшой отряд на полной скорости влетел в ворота. Лошади были взмыленные, их бока были исхлестаны, с губ срывалась пена. Не сумев с ходу остановиться у парадного крыльца, кони вынесли всадников на полном ходу к дверям конюшни.

Люди в страхе разбегались в разные стороны. Мне пришлось откинуть в сторону ведро с водой и рвануться вперед. И думал я не о себе. Именно в этот момент, совершенно некстати, двор пересекал дядька Михей, а вместе с ним и маленький Актур, пяти лет отроду.

Михей жил вместе с нами при конюшне, но комнатка у него была своя. Он сильно хромал, и на правой руке у него не хватало пары пальцев. Неровный, рваный шрам пересекал его лицо от левого виска до подбородка. Меня удивляло, как при таком увечье остался целым глаз.

На конюшне он выполнял роль ночного сторожа, а также няньки при бастарде графа. Малыш был очень похож на нашего господина. Его мать была горничной в покоях господ, год назад она умерла. Граф официально ребенка не признал, но именно за ним и присматривал Михей. Это было его основной работой. Малец был очень спокойным и не доставлял своей няньке особых хлопот, но в этот раз они просто оказались не в том месте и не в то время. За доли секунды я понял, что покалеченный Михей не успеет уйти с дороги и столкновение неизбежно.

Так быстро я еще никогда не бегал. И все равно лишь чудом успел вытолкнуть из под копыт самого Михея и, схватив в охапку малыша, прикрыть его своим телом прижав к земле.

Больше я ничего не помню. Пришел в себя я уже на своей койке поздно вечером. Мальчишки, перебивая друг друга, рассказали мне, что прежде чем лошадей успокоили, я получил пару – тройку ударов копытами и главный лошадиный лекарь сказал, что у меня сломаны два ребра, ушиб головы и куча синяков в придачу.

У Михея, только синяки, а у Актура только небольшие ссадины. Зато конь графа потянул ногу и теперь хромает, а потому завтра меня ждет порка.

Было больно. Больно дышать. Больно двигать руками. Голова была тяжелой и маленькие молоточки стучали внутри нее ритмично и гулко. И самое главное, что я мог все это вылечить в течение ночи, но не смел. Изменения в моем состоянии сразу будут заметны слишком многим.