Реалити для героя

Сам то и дело шутит, рассказывает байки о своей службе – прошлой и нынешней. Очень заразительно смеется.  От него пахнет дорогим одеколоном.

Информирую  о наших планах. Предлагаю получить весь отснятый  материал и сам фильм, когда он будет готов. Ловлю себя на абсурдности этого предложения, но все-таки продолжаю фантазировать:

– Может, вам это пригодится для каких-нибудь личных целей.

Говорить стараюсь спокойно, но в то же время не казенно. Он должен понять, что у нас добрые намерения.

Клёнов достает из кожаной барсетки два диска и аккуратно кладет на стол:

– Это видеоматерилы обо мне.

Мы с Георгием искренне благодарим его за такой щедрый подарок и что-то плетем про авторские права. Использовать чужое произведение противозаконно. Клёнов неодобрительно сводит брови. Видимо, это ему совсем не интересно.

Переводим разговор на другую тему. Спрашиваем о войне на Северном Кавказе, о ее причинах и результатах. О чеченцах, о Кадырове.

– Да, мне Рамзан предлагал стать главой района, – сообщает Клёнов. – Но я отказался.

Как интересно! Значит он, и в самом деле,  политик.

Наш собеседник рассказывает о законах, которые были приняты в Старогородской области,  где он пять лет был депутатом. Ругает  чиновников, вспоминает стрелки с местной братвой и встречи на высшем уровне.

– Я много не понимал раньше, – признается он, отодвигая чашку. – Приходил на работу в обычном пиджачке и галстучке. Но мне знающие люди объяснили: «Братуха, ты должен их всех уделать.

Показывает два шрама –  на затылке и на виске:

– У меня вся голова в пластинах. Пять покушений.

Да, герой что надо!

– И семь уголовных дел, – продолжает он. – Правда, все закрыли по причине отсутствия признаков состава преступления.

Я потираю руки.

Обсуждаем, где снимать.

– А приезжайте ко мне в Старогородск! – гостеприимно приглашает Клёнов. – Поснимаете в моем офисе.

Надо же – «мой офис»!

Георгий смотрит на меня без всякого энтузиазма. Я же, наоборот, ощущаю творческий подъем и диктую свои условия. Мне надо проводить дочку в лагерь, так что на вояж есть только три дня.

Георгий обреченно кивает – три так три.  Мы, считай, договорились.