Планета любви

Я жила два дня у себя, на северо-западе, с кошкой, и два-три дня на ЮЗе у моего нового любимого мужчины.

Странно, но мы полностью перешли на Вы и называли друг друга по имени-отчеству. Это был прекрасный реверанс, придававший изысканность нашим странным будням, и некой границей – «отдалением», – чтобы не захлебнуться от бесконечной невероятной нежности, которая, как мне казалась, между нами была. Лишь один раз, в момент сильной близости, я назвала его «Коленька», и замерла – это было слишком «без кожи». НВ тоже это понял: «Ольга Викторовна, ну я же не идиот».

– Ольга Викторовна, у меня никогда такого не было, – говорил он мне между поцелуями. – А у Вас были такие отношения?

– Никогда, НВ, никогда… – И мы целовали друг другу руки.

Он больше не был живым мертвецом, каким показался мне в первое мгновение, со мной он словно оживал, и даже вел себя иногда так же как я.

И да – он умел читать мысли, я узнала это еще в первый день… «А не пойти ли нам гулять на Горьковскую?» – громко подумала я, и НВ мне ответил: «Нет, только не на Горьковскую!».

«Как Вы так можете», – пожала плечами я. С НВ я быстро разучилась удивляться.

НВ отличало редкостное обаяние. Это было обаяние юного мальчика, милого, но иногда довольно жестокого. Иногда то, что он творил, было бы дико, странно, да и местами отвратительно для взрослого 46-летнего мужчины, с высоким давлением и морщинами, но для меня он был рыжим голубоглазым мальчиком, пахнущим нежностью и чем-то безумно приятным, на этот запах не повлияли ни курение, ни годы алкоголя и наркотиков.

Рыжие волосы, худое тело, ноги – как у балерины. Я гладила эти золотисто-рыжие волосы, среди них – совсем чуть седины, время пощадило.

– НВ, мой солнечный мальчик, что будет, когда Вы поседеете? Я буду страдать… МММ?

– МММ… Ольга Викторовна, я буду краситься.

А сквозь это очарование проступали какие-то совсем непонятные для меня черты.

У НВ были довольно странные принципы. Не вязавшиеся с его интеллектом, адекватностью, да и декларированной любовью к людям.

Хотя какая там любовь. «Странных нет в принципе, есть плохие или хорошие… Кстати, я всегда считал, и это мой маленький принцип, что хорошим – хорошо, а х*** вым – х***ево». К какой категории себя причислял НВ – я так и не поняла. «Ещё чтобы сделать человеку хорошо, надо сделать х***ево, а потом сделать как было».

Не могу даже сказать, что НВ искренне любил котиков. Любил скорее на расстоянии, ибо своего кота и больших улиток сдал маме на дачу. Так проще.