Зона вылета

Да, я простой сотрудник и никуда не улетаю, но все равно я тоже прикасаюсь к этой магии. Для меня аэропорт – это начало перемен.

– А я вот не люблю летать, – отозвался Павел.

– Почему же? – на этот раз удивилась я.

– Не люблю прощаться…

Мы еще долго говорили о моей работе, авиации и самолетах, потом о поездке Павла в Москву. Я уже не робела, как в первый раз, и с трудом держалась, чтобы не начать флиртовать. То и дело мой взгляд опускался на мужские руки – длинные, но не тонкие пальцы с аккуратно подстриженными овалами ногтей, на мускулистые предплечья.

Под светлой тканью футболки угадывалась широкая и рельефная грудь. «Никогда бы не подумала, что музыканты в оркестре бывают столь хороши собой», – в который раз поражалась я.

Павел то ли уловил мое настроение, то ли заметил заинтересованные взгляды – чуть наклонившись через маленький столик ближе ко мне, он тихо спросил:

– Вы не передумали насчет ужина со мной?

Как загипнотизированная, я смотрела в его серые глаза.

Он знал, что мне будет трудно ответить отказом, когда он так рядом, а его рука будто случайно касается моей.

– Не обижайтесь, – я вздохнула и спрятала руки под стол, – но я не хожу на свидания.

Павел удивленно вскинул брови, в глазах блеснули искорки, и на мгновение я подумала, что он рассердился.

– Звучит обреченно и таинственно. Вы собрались уйти в монастырь?

На секунду я опешила и удивленно покачала головой.

– Вас не пускают на свидания строгие родители?

– Что? Нет! – я поняла, что он шутит, и улыбнулась.

– Вам не с кем оставить троих детей? Вы все-таки в кого-то влюблены? Вам запрещено встречаться с пассажирами? – сыпал он смешными догадками, – или вам нет восемнадцати?

Впервые за все время я посмеялась над своими страхами. Впервые все стало выглядеть не так драматично, как я прокручивала у себя в голове. Поэтому в тон ему ответила:

– Дело во мне. Я кое-что натворила. И сейчас отбываю наказание.

– Натворили? – переспросил Павел, – что же нужно натворить, чтобы отказываться от ужинов?

Липкая волна воспоминаний нахлынула, вызывая в памяти неприятные сцены, в животе скрутился осязаемый комок сожалений.

Я почувствовала, что кровь приливает к моему лицу, и я краснею:

– Мне неприятно об этом говорить, – честно отозвалась я.

Павел кивнул, понимающе отвел взгляд. В этот момент завибрировала «Нокиа», принимая очередное сообщение. Мужчина отвлекся, и мне не пришлось продолжать тему.