Горячая месть для охладевшего мужа

Так и будем, что ли, лежать, как брат и сестра? – недоумевал Костя, пытаясь погладить ее грудь.

– Перестань, – отворачивалась она. – Все вы одинаковые, мысли только о постели. А я, между прочим, живой человек. У меня не только бюст, у меня чувства есть.

– С каких это пор ты со мной ничего не чувствуешь? – удивился он.

– С того самого мгновения, как оказалось, что Фроловский – твой босс, – с неприязнью бросила она.

– Подробности давай. – Костя перестал гулять по ее телу и сел на постели.

– Да был один эпизод.

– Фроловский? – скривился Костя.

– Он самый. Знаток песен и плясок. У шеста. Но я ему отказала.

– И что? – Он уже знал, что ничего хорошего.

– Ничего особенного. Меня спустили с лестницы.

– Что?!

– В буквальном смысле. Я пересчитала ступеньки в этом самом особняке. – Она произнесла это так, будто такое случилось не с ней.

– Фроловский столкнул тебя с лестницы? – Кулаки Кости непроизвольно сжались.

– Да нет, мой продюсер проучил за строптивость.

– А к Фроловскому какие претензии? Он что, сегодня пустился в воспоминания?

– Да, Костя. Сделал пару грязных намеков, но я его отшила. Приятный вечер, ничего не скажешь. А самое противное, что ты – один из них.

– Знаешь, я могу сделать девушке предложение. Она может его не принять.

– Да, со мной ты вполне любезен. А если не со мной? Представь, какая-то девка – а других по определению на таких вечеринках быть не должно – отказывает тебе в большой и чистой любви, даже не заглянув в твой бумажник.

– Я предпочитаю свободных женщин, На-таль. Если дама пришла с другим, можно и нарваться. Поэтому в этот раз Фроловский вряд ли много от тебя ждал.

– Кость, он явно считает меня путаной. Раз ресторанная певичка, значит, путана. Да еще и дешевая.

– Наталь, не волнуйся, сейчас все иначе. Ты здесь не с продюсером, а со мной. И Федоровичу придется с этим считаться.

Костя давно уже не испытывал перед боссом благоговейного трепета. Сын здорово подорвал авторитет и здоровье Фроловского. Теперь Корастылев мог разговаривать с ним на равных. И неуважения к своей женщине он не потерпит.

Когда Сергей вошел в комнату, Маша стояла у окна и смотрела в темноту за стеклом.