Тёмные стороны любви. Психологический роман

– Просто обалдеть как вкусно. Финэ дель мундо (конец света ит.). – Фани говорила с набитым ртом. Наполовину итальянка, она любила вставить итальянские фразы в разговор.

Лео сделал глоток чая и отодвинул стакан:

– Горячий.

Достал из кармана куртки телефон, набрал номер Кристалин. Длинные гудки не обещали ничего хорошего.

– Что, финита ля комедия (конец спектакля ит.)?

– Она заблокировала мой номер.

– Лучше работу найди.

– Какая тебе разница, где я беру деньги.

– Ведёшь себя как урод. Любовь за деньги – это так мерзко.

– Ты что, ревнуешь?

– Ха-ха! К этому сморщенному как чернослив ископаемому?

– Когда она давала бабки, тебя не волновал её возраст.

– Главное, он не волновал тебя.

– Не твоё дело. – Лео резко встал, направился к выходу.

Он не знал куда идти, но чувствовал, что нельзя оставаться на месте – нужно двигаться вперёд, чтобы привлечь обстоятельства.

– Подожди! Я с тобой. – Фани вскочила, запихнула в рот остаток круассана и побежала за Лео.

2

Лиза – тридцатилетняя вдова русского происхождения – лежала с открытыми глазами на удобном матрасе у себя в спальне.

– Ку-ка-ре-ку-у-у-у! – На улице надрывался в предрассветном крике петух.

– Ненавижу, – прошептала Лиза. – Даже в воскресенье не даёт поспать.

Этот петух был прихотью соседских детей и уже который день будил жителей элитного посёлка под Ниццей. Он кукарекал беспрерывно до восхода солнца с интервалами разной длины. Засыпать в минуты затишья бесполезно.

Лиза вспомнила, что подростком любила просыпаться по утрам раньше родителей.

Однажды Лизе приснился юноша. «Мой муж,» – подумала она. В деталях запомнила его лицо и нарисовала. Теперь девушка кружилась в танце не одна, а с юношей.

Тетрадь прятала за холодильником, потому что мать Евгения Всеволодовна любила обыскивать Лизину комнату в поисках следов личной жизни дочери.

В тот день заболел учитель. Лиза пришла из школы раньше и застала Евгению Всеволодовну врасплох с тетрадью в руках.

– Отдай! – Закричала Лиза. – Отдай!

– Думала, я на кухне не найду, – не растерялась, помахала тетрадью Евгения Всеволодовна.

– Не смей! Это моя тетрадь. Я сама рисовала.

– Догадалась, что сама. Кто ещё может нарисовать такую пошлость.

Лиза перестала дышать. Это смерть.