Тёмные стороны любви. Психологический роман

Прутья лозы потрепались от слишком долгой жизни и местами торчали в разные стороны.

Лео стянул со спинки стула полотенце. Зацепил его за выбившийся прут. Выругался.

Полотенце отдавало плесенью и тоской. В комнате-шкафу сыро и холодно без отопления. Каждый раз после душа Лео развешивал полотенце для просушки на стуле, но оно всё равно оставалось влажным и передавало свой гнилой запах коже.

– Фу, как от тебя воняет, – скривила лицо Кристалин, когда Лео обнял её в первый раз. – Меня сейчас вытошнит.

Он тогда обиделся и уже открыл рот, чтобы ответить: «Это меня сейчас вытошнит от твоего старческого тела», но сдержался, проглотил ком обиды – ему нужны были деньги.

Кристалин давала Лео деньги за любовь, молодость и красоту. Но уже неделю она не отвечала на телефонные звонки. Деньги закончились, а нужно платить за комнату. Лео всегда вносил оплату вовремя, поэтому хозяин квартиры вошёл в положение и дал отсрочку на пару дней.

Лео пригнул голову и направился к двери. Потолок повторял наклон крыши, поэтому стоять в полный рост можно только на выходе.

Хлопнул дверью не заботясь, что разбудит девушку.

Туалет и душ общие в коридоре. Вода на верхний этаж под крышей, или просто – на чердак, доходила с трудом. Хозяин объяснял, что давления не хватает, и, мол, ничего нельзя сделать.

Лео повернул кран. Труба задребезжала. Тонкая струя еле тёплой воды (хозяин из экономии ставил электронагреватель на минимум) в неотапливаемом помещении показалась счастьем.

Намылился большим куском мыла цвета хаки «Савон де Марсей». В детстве мать всегда мыла их только этим мылом с головы до ног – оно самое дешевое. Но как же Лео обожал запах мыла из оливкового жмыха! Запах детства, солнечного зайца на мокром белом кафеле и большой желтовато-серой от старости ванной, где они сидели вместе с сестрой и двумя младшими братьями в горячей воде с намыленными головами. Они смеялись, баловались в воде, а кожа после этого мыла хрустела от чистоты.

Когда Лео после душа вернулся в комнату-шкаф, на кровати уже сидела Фани.

Короткие завитки чёрных волос торчали спросонья. Маленькая, белокожая, хрупкая Фани со смазанным неясным лицом – фотограф то ли фокус не настроил, то ли дёрнулся в последний момент перед вылетом птички.

– Ты так ляпнул дверью, что разбудил меня, урод, – недовольно сказала Фани. – Воскресенье же.

– Одевайся.

Лео, согнувшись под низким потолком, развешивал полотенце на стуле.