Пикап для всех. Хищники и эмпатия

Французская писательница Симона де Бовуар отразила это в своих цитатах о любви:

Слово «любовь» значит не то же самое для разных полов, и в этом одна из главных причин взаимонепонимания, которое их разделяет.

В глубине души мужчине нужно, чтобы борьба полов оставалась для него игрой, тогда как женщина ставит на карту свою судьбу.

Любая влюбленная узнает себя в Русалочке Андерсена, которая из-за любви сменила свой рыбий хвост на женские ножки, хотя ступала при этом словно по ножам и иголкам.

Странный парадокс заключается в том, что чувственный мир, окружающий мужчину, состоит из мягкости, нежности, приветливости, – словом, он живет в женском мире, тогда как женщина бьется в суровом и жестком мире мужчины.

Каждая по-настоящему влюбленная женщина – в большей или меньшей степени параноик.

Многие женщины способны полюбить только в случае, если они сами любимы. И наоборот, для того, чтобы влюбиться, им порой достаточно проявления любви. Девушка смотрит на себя глазами мужчины.

Современные гендерные течения в мире, такие как феминизм, мужской шовинизм, мужской и женский пикап, только еще больше усугубляют исторически сложившееся неравенство полов в любви, делают женщину еще более уязвимой и одинокой, а мужчину еще более черствым к ней и тоже непонятым и одиноким. А в России поверх этого еще и насаждается патриархат. Получается гремучая смесь, когда все понимают, что творится какой-то бардак, но ничего с этим поделать не могут.

В России, начиная с перестроечных времен, можно встретить всевозможные крайности: мы подражаем Западу, перенимаем культуру США, в то же время отказываемся от эмансипации и ориентируемся на Восток, в то же время очень сильно хотим возродить свою уникальную идею или придумать новую, ни на что не похожую.

Пикап пришел к нам с Запада и рассчитан на менталитет западных девушек. А наиболее продвинутые пикаперы западного образца вовсе не авторитарны и эгоистичны, как российские «Альфа-зомби» из русской модели РМЭС.

В российском обществе под воздействием западной культуры причудливым образом смешались идейная принципиальность и негибкость русского мужика с западным авантюризмом и тягой к легкой, красивой жизни и приключениям.