Мой упрямый принц

Говорили, что королям древности достаточно было приготовить из этой травы простой настой или обтереть лицо раненого, и тот немедля открывал глаза. Но когда я со смешком упомянула эту легенду и напомнила о нашей дальней связи с королевским домом, дядя нахмурился и замолчал. А потом негромко, но очень жёстко потребовал, чтобы я больше не высказывала глупых идей.

– Дядя, – прошептала я. – Думаешь, нам правда достался дар древних королей? Хотя бы чуть-чуть, самую капельку?

Но мне нужно было найти траву. Нужно, чтобы исцелить Лера, которого я, кажется, по-настоящему жалела.

И хотела ему помочь.

Я машинально провела рукой по острым стеблям. И внезапно замерла, нащупав знакомые звёздчатые листья.

Дальнейшее было проще простого. Уже через три минуты я вновь была в седле с заветной травой, бережно упакованной в сумку. Ласковое похлопывание по тёплой шелковистой шее, короткий шёпот на ухо – и Рыська поскакала к дому.

Глава 3

Осторожно приоткрыв дверь, я услышала глубокое дыхание.

Лер спал.

Израненному телу нужен был отдых, и, похоже, мой ночной гость им воспользовался.

Я закрыла за собой дверь и, опасливо взглянув на Лера, начала раздеваться. Влажная одежда мне здорово поднадоела, а запасные штаны, увы, пришлось в прошлый раз взять с собой домой, когда они окончательно разодрались. И с тех пор мне так и не удалось забрать их от швеи. Я подозревала, что её работу втихую саботирует маменька, чтобы я наконец начала носить приличествующие княжне юбки.

Что ж, юбки так юбки.

Когда я вылезла из кожаных штанов, мне на миг показалось, что дыхание Лера изменилось. Но когда я, разом напрягшись, обернулась, он снова ровно дышал.

Домашнее клетчатое платье село как влитое. Увы, оно было неприлично коротким, лишь на две ладони ниже колен. В тринадцать его ещё с грехом пополам можно было носить, но в двадцать? Вот и пришлось оставить платье здесь, чтобы маменька «случайно» не приказала его выкинуть, как и другие детские вещи, которые были мне дороги.

Маменька… Я вздохнула.

Сюзи маменька любила, но лишь потому, что красивая дочь тешила её собственное тщеславие. В остальном маменька любила свой комфорт, а также желала управлять всеми вокруг. И моё старшинство наследницы стояло у неё костью в горле.

Я одёрнула подол, быстро переплела косу и тайком глянула в треснутое зеркало. Вот уж не думала, что меня в таком виде увидит хоть один мужчина. Впрочем, он и не увидит, спохватилась я. Если я буду вертеться у зеркала.