Темная история

Перезванивать Ферле и Вайлахеру не было никакого желания, гораздо проще было дойти до выставочного комплекса и спросить у обоих вживую, какого дьявола им приспичило звонить ночью.

Бросив телефон на кровать, Филипп занялся необходимой и привычной утренней рутиной. Комплекс упражнений, душ, план на день. Он не сделал себе скидки на недавнюю рану, с мрачным упорством заставив себя не обращать внимания на боль. Порез был неглубоким, но им все равно следовало заняться, пусть и немного позже.

Физическая активность никогда не мешала думать, и к концу серии упражнений МакГрегор уже мысленно наметил основные приоритеты дня.

Он знал, что упорно избегает одного навязчивого, но опасного вопроса и злился на себя за то, что не может принять решения.

Покосившись на руку, Филипп увидел, что рана вновь начала кровоточить, но не испытал ничего, кроме досады.

Так мне и надо – за неосторожность. За то, что не успел. В следующий раз буду лучше.

Он не стал стирать кровь; осторожно стянул через голову майку, стараясь не запачкать ее – и все равно запятнав алым.

Вода поначалу была ледяной, но Филипп привык испытывать пределы – как окружающих, так и свои собственные – и заставил себя не обращать внимания на холод.

Человек способен на все, нужно лишь задать правильный вектор.

Он прибавил температуру лишь тогда, когда ощущения притупились, сменившись практически равнодушием, и тело с благодарностью отозвалось на поблажку, отпуская напряжение из мышц.

Горячая вода расслабляла – и именно поэтому Филипп не стал задерживаться в душе. Он никогда не видел смысла в том, чтобы лишний раз потакать себе; всегда был ориентирован на цель – порой в ущерб процессу, пусть отец и не раз сочувственно качал головой, с досадой проходясь по этой его черте.

«Ты слишком строг к себе, мальчик мой. Поверь, мир не рухнет, если ты будешь хоть немножко себя жалеть».

Филипп знал, откуда растут корни этой особенности, но ничего не мог поделать со своим прошлым.

И откровенная жалость во взгляде приемного отца, который, кажется, обладал этой редкой чертой – умением любить просто так, ни за что, без доказательств и причин.