Темная история

Габриэль провожала его взглядом – и Лиза не без горечи отметила, что никогда раньше не видела у нее такого выражения лица. Уж точно не тогда, когда Габриэль смотрела на Марка…

– Я его знаю, – задумчиво проронила Лиза, и Габриэль повернула к ней голову.

– Да?

– Не помню откуда. – Рыжая англичанка нахмурилась, приложив кончики пальцев ко лбу. – Но знаю, что уже видела твоего ухажера где-то… в не самом хорошем месте.

– Он не мой ухажер, – возразила Габриэль.

Вместо ответа Лиза лишь снисходительно покосилась на нее.

* * *

Филипп шагал по асфальту, удерживая в небрежном захвате картонный стаканчик с черным кофе. У него оставалось еще сорок минут – больше чем достаточно, чтобы дойти до места. Вокруг жил своей жизнью деловой утренний Берлин, но МакГрегор едва обращал внимание на то, куда идет, потому что был слишком занят размышлениями о том, что только что услышал.

Он верил в предопределение, и нечаянно подслушанный разговор был еще одним звеном в сложной цепочке событий, начавшейся с давнего видения.

Но ничего из услышанного и увиденного не намекало на то, что за опасность тенью лежала за ее спиной. Мстительный муж? Ревнивая подруга? Просто какая-то случайность, угрожающая жизни?…

Определить было невозможно, но МакГрегор уже знал, что не оставит попыток доискаться истины.

Габриэль…

Филипп невесело усмехнулся и заставил себя сосредоточиться на том, куда идет. Мысли о прихотливой, отчаянно смелой девушке, похожей на итальянку, уводили его опасной дорогой; тропой, которой он идти не хотел.

Он видел ее лицо в огне. Знал, что она, вероятно, умрет. И не хотел начинать ничего такого, что не сможет закончить.

И все же… она была единственной женщиной, кого он по доброй воле впустил в свой дом. Боевым товарищем, спасенной с моста потерянной душой, и милосердие здесь было совершенно ни при чем.

Он все еще видел в ней – себя. И ту долгую, холодную, отчаянную ночь, когда он сбежал из приюта и был готов пойти куда угодно, лишь бы не возвращаться. Тогда на какой-то краткий миг он всерьез задумался о том, каково это вообще – умереть по своей воле, перестать существовать.

Тогда, в этой промозглой шотландской ночи, на плечо замерзшего, почти отчаявшегося мальчишки опустилась теплая, твердая рука. Рука помощи, предопределения.

Рука человека, ставшего ему отцом.