Темная история

Второе образование было больше прихотью, чем насущной необходимостью: художественная школа в Лондоне не могла стать каким-то существенным дополнением к уже полученному в Берлине диплому архитектурного факультета, но Габриэль, с достойным лучшего применения упрямством привыкшая выкладываться до предела, три месяца назад все-таки закончила учебу.

В эпоху цифровых технологий образование позволяло ей работать дистанционно, и, строго говоря, ее больше ничего не удерживало в Лондоне. Можно было уезжать… но куда?

Она не могла вернуться в Бельгию, в полный цветов и зеркал зачарованный дом в Дисте – жилище ее бабушки, Лауры ван дер Стерре.

Габриэль знала, что бабушка консервативна в отношении многих вещей, и ей сложно будет принять и понять развод. К тому же возвращение в Бельгию было опасно и по иной причине – той, главной, из-за которой она ушла из родительского дома в никуда, оставив позади всю свою жизнь…

И не пропала, хоть и отчаянно боялась, что сгинет. Выжила, поумнела, научилась бороться.

Пути назад не было.

Нельзя было и появляться на родительском пороге. Нельзя было признать, что отец с самого начала был прав насчет нее; что той, что была рождена в волчьей стае, не стоило даже пытаться стать послушной собакой.

И все же – легко было менять города и страны, но невозможно было сбежать от себя самой…

– И все-таки это твоя рабочая конференция, что мне там делать?… – Габриэль бросила на своего спутника косой взгляд. Искать информацию в сети не хотелось, она бы предпочла, чтобы Филипп просто рассказал ей все сам.

Последняя фраза вышла слегка неловкой – как будто их угораздило провести вместе ночь, а познакомиться удалось лишь с утра; Габриэль уставилась в асфальт, чтобы не встречаться с ним глазами.

– Сейчас узнаешь. – Филипп иронично хмыкнул и тут же получил локтем в бок. – Будешь знать, как соглашаться непонятно на что после одного жалкого стакана бренди.

– Если б я могла, то покраснела бы, – пробормотала Габриэль себе под нос.

Гостиница находилась не так далеко, в трех остановках от выставочного комплекса, и Габриэль была втайне благодарна Филиппу за то, что он согласился идти пешком.

Берлинская осень была теплее лондонской; послеполуденное солнце окрашивало еще не опавшие листья в цвета золота и крови, а в воздухе все еще витал призрак сентябрьского тепла.