Темная история

Вальтер прислонился к решетке, терпеливо ожидая, пока она откроет калитку и зайдет на территорию.

– Спасибо. За проводы. И предупреждение, – она не удержалась от иронии в последней фразе, и Вальтер понимающе хмыкнул, помахав ей на прощание рукой.

– Спокойной ночи, звездочка.

Габриэль захлопнула за собой калитку и пошла к двери, не обернувшись. Ночь была на исходе, а для того чтобы встретить ее последствия, лучше всего годилось утро.

Берлин, этой же ночью

Ночной воздух пах дождем, но все никак не мог разразиться полноценным ливнем.

Даниэль Ферле, развалившись на мягком сером диване с бокалом вина, разглядывал ночные огни германской столицы сквозь панорамные окна съемной квартиры.

Мешанина огоньков гипнотизировала, мешая толком сосредоточиться на собственных мыслях – да и мыслей-то этих, по большому счету, было не так много. Размышления Даниэля никак не желали оформляться в слова, дразняще маяча перед глазами смутными наметками образов и воспоминаний.

Колода карт, его любимое Таро Миражей, была кривым веером рассыпана по журнальному столику.

В последние годы Ферле подзабросил это эзотерическое увлечение, во время учебы снискавшее ему одновременно славу лукавого обманщика и прозорливого мудреца; дела фирмы не оставляли времени на экзотические хобби. Но сегодня, сейчас… он знал, что колода ему нужна; знал, кого встретит этой ночью.

Ферле потянулся к колоде и небрежно, едва касаясь, смахнул карту из веера себе в ладонь; криво ухмыльнулся, рассматривая картинку.

Влюбленные, карта Габриэль… и МакГрегора. Карта, на которой едва высохла кровь.

Даниэль залпом выпил остаток вина; зачем-то взболтал в бокале капли рубинового осадка – и отставил напиток в сторону, на столик у дивана. Поднявшись, он подошел к зеркалу, встроенному в темный шкаф; горько усмехнулся, легко дотронувшись кончиками пальцев до текучего серебра, как в тот давний вечер, когда ему впервые пришла в голову идея проекта «Арженте»…

… Тот день выдался тяжелым: дела фирмы требовали неустанного внимания, и тысяча мелких задач и разговоров отвлекали его от бесконечно заманчивой, смутно вырисовывающейся в сознании идеи нового прототипа оружия.

Да, это будет пистолет. Легкий, ладно и крепко лежащий в ладони; идеальное сочетание точности и поражающей силы. Оружие ближнего боя, чье предназначение никак не скажется на способности бить в цель…

Мечты заводили его далеко; чертежи сами собой вырисовывались в уме.