Темная история

Неотредактированные мысли убегают куда-то вперед, ускользают, и приходится невольно ускорять речь в погоне за ними, догонять, ловить. Со стороны это выглядит, наверное, глупо.

– Ладно. – Сегодня я такая покладистая, сама удивляюсь. Нетипично. – На самом деле ты просто отвык от нормальной человеческой речи, вот и придираешься.

– Пожалуй, – смеется он. – Давно ни с кем не разговаривал по душам… несколько лет.

Признание обезоруживает, я забываю про сарказм.

– Тормози меня, ладно? – старательно выговариваю фразу, безуспешно стараясь замедлить поток мыслей.

Получается с трудом; речь безнадежно отстает.

– Ладно, – ехидно улыбается Дэн и поднимает указательный палец: – Начали!

Морщусь. Н-да, будет обидно… но тем лучше. Привычка вырабатывается за двадцать один день, так считают умудренные жизнью профессора и ученые. Для меня больше не существует авторитетов, поэтому хватает двух недель. За две недели я могу расстаться с любой привычкой, проверено, утверждено.

Кто знает, может быть, стоит начать прямо сейчас.

Тогда можно притвориться, хотя бы для себя, что сегодняшнего дня с глупым поцелуем и последующим побегом не было вовсе, а для новой меня все будет по-другому.

Опять, снова, все то же…

Судьба шаг за шагом подбрасывает мне все новые вехи, мягко, но упорно стараясь направить меня по своему пути. Но я уже досыта наигралась по чужому сценарию. Поэтому и ломаю свою жизнь сама, упорно сворачивая с протоптанной для меня другими дорожки… но зато эта новая дорога – моя, и все ошибки и препятствия на ней – тоже мои.

Но и ответственность за все – тоже моя.

– Вытащи мне карту, Дэн.

Он хмурится и пытливо смотрит на меня.

– В первый и последний раз я гадал тебе в твои восемнадцать лет. Ты сама сказала – «больше никакой мистики», Габи.

Я смотрю в его задумчивое, серьезное лицо, но не могу найти ответа. Как объяснить, что сегодня – ночь чудес?… Ночь, когда в словах песен звучит намек на гадание?…

– Я так и не узнал, сбылось ли мое гадание тогда, – вкрадчиво говорит Дэн, но мне нечего ему ответить.

Я не помню, не желаю помнить, что он говорил мне тогда; я выбросила это из своей памяти – вместе со всем своим детством, которое закончилось в тот день раз и навсегда.

Он ждет моего ответа, но наконец понимает, что я намерена сохранять молчание.

– Откуда ты знаешь, что они у меня с собой?

– Знаю, – вырывается у меня. Мне не по себе от этого ощущения, но я действительно знаю.