Темная история

Отстраненное, слегка настороженное, с почти неуловимой ноткой страха. Ведьма на пороге церкви.

Габриэль.

И что же мне с тобой делать, Стерре?…

На какой-то миг он и сам отчаянно пожелал того же, захотел ответить на ее порыв, разрешить себе не думать.

Безумие.

Филипп не знал о ней ничего – ничего важного, а те обрывки, что были ему известны, говорили не в ее пользу; рассудок, холодный и безжалостный, напоминал, что мораль – важна. Что нельзя верить женщине, способной за три жалких дня убедить себя, что она влюблена.

Возможно, Габриэль просто физически не могла быть одна, такое случалось; и он просто оказался первым, кто попался на ее пути.

Он сцепил зубы и помотал головой, прогоняя видение упрямой девчонки, бродящей по ночному Берлину в поисках приключений.

Нет, это было не про нее, не про Габриэль; все его логические цепочки были неверными, ошибочными. В ней была искренность, которой сложно было противиться; какой-то внутренний огонь, стоящий выше грязи.

Но вот это внутреннее «я так хочу, и гори все огнем», которым он сам так удачно парировал ее опасный вопрос при прошлой встрече у собора… нет, Филипп не мог представить, чтобы она стала искать подобных приключений.

МакГрегор вполне мог предположить, что из чистой злости она способна на многое, но сейчас вместо злости было нечто другое.

Стыд.

Она сбежала, не обернувшись, как пойманный на неловком поступке подросток, и Филипп впервые сообразил, что такая реакция не могла быть свойственная опытной женщине, пусть за ее плечами и оставался неудачный брак.

Скорее всего, в ее жизни и не было ничего и никого, кроме этого брака… но он все равно давно отвык принимать скоропалительные решения, оставив быстроту реакции для стрельбы и драк.

Ему уже приходилось ошибаться в оценке людей.

– Жалкое зрелище, – протянул знакомый голос по другую сторону скамейки, и над ее спинкой показалась растрепанная темноволосая голова, которую Филипп немедленно опознал как принадлежащую Вальтеру, другу, которого он оставил в Лондоне присматривать за домом и Марой.

– Что именно? – мрачно поинтересовался МакГрегор, наблюдая, как Вальтер окончательно перетекает из лежачего положения в сидячее. – И кстати, давно ты в Берлине, чертов упырь?

– Прилетел утром, – хмыкнул его друг, заботливо одергивая кожаную куртку. – И не беспокойся, Франк уже удосужился оставить мне сообщение и передал твою реакцию на Сабрину.